moskovitza (moskovitza) wrote,
moskovitza
moskovitza

Category:

Моя 10-ка лучших криптоколониальных фильмов - 1 .

23.63 КБ
Мало у кого вызывает сомнение, что СССР был краткосрочным политическим спойлером, созданным англосаксонской элитой, чтобы навязать континентальной Европе свой вариант реформирования мирового финансового порядка. Впрочем, проект «Россия» изначально – еще со времен Московской компании, учрежденной при деятельном участии Джона Ди, знаменитого агента 007 и главного идеолога Британской империи как Всеобщей монархии - замышлялся как криптоколония Англии. Степная кочевая машина войны, неспособная к геополитической самоорганизации («придите и володейте нами»), традиционно специализировалась на поставках сырья в интересах Метрополии - в первую очередь, пушечного мяса для европейского театра военных действий («Англия готова воевать до последнего русского солдата», - шутили в штабах Первой мировой). Не стал исключением и советский проект. В этом посте я решила рассказать о десяти лучших фильмах, посвященных сборке английскими спецслужбами криптоколониального проекта «СССР».

1. «Нападение на тайную полицию»

В январе 1906 года несколько десятков боевиков Рижской организации Латвийской СДРП, возглавляемых Петeром Пятковым по кличке «Маляр», совершили дерзкий вооружённый налет на Департамент тайной полиции и провели блестящую операцию по освобождению своего партийного товарища Фрица Сварса, известного также как Думниекс. Это была не первая вооруженная акция латышских бо(льш)евиков, традиционно специализировавшихся на контрабанде оружия и наркотранзите – годом раньше они уже вызволяли других «политических» заключенных из Центральной городской тюрьмы Риги – но именно она сделала их знаменитыми и легла в основу фильма, поставленного режиссером Ольгертом Дункерсом на Рижской киностудии в 1974 году и вышедшего во всесоюзный прокат в год семидесятилетней годовщины легендарного нападения на тайную полицию. Героя картины, снятой по сценарию известного писателя Альберта Бэла, которому посчастливилось – через 80 лет после показанных в фильме событий – поднять флаг независимой Латвии над Рижским замком, зовут не Фриц Сварс, а Янис Лютер - это руководитель боевых дружин Нижней Курляндии, прошедший школу партизанской борьбы в отрядах «лесных братьев» профессиональный боевик по кличке «Бобис», выдающий себя за респектабельного торговца синим льном Адольфа Карлсона, известного также под именем Брауэр (один из множества латышских бо(льш)евиков в актерской биографии популярного красавца Гиртса Яковлевса).

Что же помогает Сварсу-Думниексу (Лютеру-Бобису-Карлсону-Брауэру), схваченному во время одной из облав в городской столовой и брошенному в следственный изолятор, выдержать жестокие пытки и издевательства зловещего начальника Департамента полиции Грегуса (отличная работа Карлиса Себриса)? Создатели картины не скрывают – Бобисом движет святая злоба к немецким латифундистам и капиталистам, хозяйничающим на латышской земле. Именно германофобия латышских боевиков сделала их невольными союзниками панславистов – заговорщиков из российского Генштаба, объединенных ненавистью к немцам и шведам из русской элиты, захватившим ключевые позиции в военном руководстве и отключившим карьерные лифты для служак-автохтонов. Панслависты-мартинисты, провозгласившие себя славянскими потомками магов-неандертальцев и бросившие вызов поработившей Европу германской кроманьонской диктатуре, попали в разработку английских спецслужб практически одновременно с латышскими контрабандистами-боевиками, снедаемыми расовой ненавистью к пророссийски настроенным остзейским немцам. Нападение банды Петера «Маляра» Пяткова на рижскую тайную полицию в 1906 году стало одним из важных эпизодов в истории английского проекта по предотвращению германского владычества в Европе, получившего известность под названием «СССР». Не случайно в том же 1906 году в Россию для инсталляции Ордена мартинистов, в который вошла вся антигерманская военная элита, группировавшаяся вокруг Вел. Кн. Николая Николаевича, лично приезжал Верховный Магистр Ордена Розенкрейцеров Жерар Анкосс, известный также как Папюс.

Уже через месяц после нападения предполагаемый руководитель боевиков Петер «Маляр» Пятков (кем он был в действительности, неизвестно - иногда ведущая роль в организации налета приписывается Янису Жаклису, Екабсу Дубельштейну по кличке «Епис» или Гедерсу Эллиасу, позже ставшему известным художником), сам Сварс-Думниекс-Лютер-Бобис и более двадцати их коллег беспрепятственно покидают Ригу и отправляются в Гельсингфорс для проведения новой блестящей операции – экспроприации местного отделения русского Государственного банка. Координатором акции в Гельсингфорсе является давнишний агент английских спецслужб, специалист по контрабанде оружия, будущий основатель ЧК и Коминтерна Елена Стасова, которой приходится решать множество практических вопросов – от изменения внешности Бобиса до переправки части экспроприированных денег в Петербург в партийную кассу. А дальше пути латышских бо(льш)евиков расходятся, да и сами фигуранты налета начинают раздваиваться. Лютер-Бобис под именем Эжена Пьера поступает под начало знаменитого агента Максима Литвинова в особый отдел СИС, занимающийся закупкой и доставкой в Россию оружия и взрывчатки для осуществления саботажа и террористических актов. (Именно биография Литвинова была положена в основу первой версии трилогии Козинцева и Трауберга о Максиме (заглавную роль должен был играть Соломон Михоэлс), но от первоначального замысла осталось лишь название. Полноценная экранная версия похождений контрабандиста Литвинова была создана лишь в 1969 году королем евротрэша Юнгвальд-Хилькевичем – сценарной основой фильма «Опасные гастроли» стали воспоминания Александры «Стакан воды» Коллонтай о том, как они с Литвиновым ввозили оружие в царскую Россию.) Ну а Сварс-Думниекс с Петером «Маляром» Пятковым уезжают в Англию, чтобы продолжить успешную практику экспроприаций.

2. «Осада на Сидней-стрит»

Поселившись в 1908 году в Лондоне – столице российской политической эмиграции – Петер Пятков и Фриц Сварс создают латышскую анархическую группy “Liesma”. Уже в январе следующего года латышские боевики приступают к работе: Екабс Лапидус и Паулс Хефельдс предпринимают попытку экспропроприировать зарплату, предназначавшуюся работникам фабрики резиновых изделий Шнурмана в лондонском Тоттенхеме. Полицейскую погоню за злоумышленниками, угнавшими трамвай, осаду заброшенного коттеджа в Чингфорд-Брук, самоубийство загнанных в угол боевиков - все это зрители картины «Осада на Сидней-стрит», поставленной в 1960 году неразлучными Робертом Бейкером и Монти Берманом, увидят как череду изобретательно снятых флэшбэков – воспоминаний юной сиротки Сары (прелестная Николь Бергер), бежавшей в Англию от ужаса русских погромов. Сара, с трудом нашедшая место певички в лондонском ночном клубе, знакомится там с другим русским беженцем - Петером по кличке «Маляр» (Питер Уингард, щедро расточающий свое отрицательное обаяние, известное широкому зрителю по легендарному эпизоду «Клуб “Хеллфайер”» из сериала «Мстители»).и… оказывается вовлеченной в круговорот загадочных и трагических событий, потрясших Лондон в последние дни 1910 года.

Именно тогда – в преддверии рождества – Петер «Маляр» Пятков и его боевые товарищи, отстреливаясь от полицейского патруля, пресекшего экспроприацию ювелирной лавки Гарриса в Хаундсдитч, убили трех вооруженных дубинками служителей закона и скрылись. На поиски беспрецедентно дерзких грабителей министр внутренних дел Уинстон Черчилль (его роль выпросил у режиссеров сценарист картины Джимми Сангстер - постоянный сотрудник легендарной студии «Хаммер») бросил всю лондонскую полицию. Вскоре недалеко от места ограбления был найден труп одного из налетчиков – Пулки Муромцева (популярная фамилия у скриптрайтеров полицейских спецопераций), а в рождественский сочельник был схвачен двадцатипятилетний малограмотный латышский батрак Янис Петерс, назвавшийся двоюродным братом Фрица Сварса - Думниекса. 1 января 1911 года полиция окружила дом, в одной из квартир которого засели Пятков, Сварс и Вотель, и… началась знаменитая осада на Сидней-Стрит, в которой было задействовано более 200 полицейских, взвод стрелков из полка шотландской гвардии и батарея конной артиллерии. Скромный бюджет картины не позволил режиссерам показать «супероперацию лондонской полиции, которая не смогла победить трех русских с двумя маузерами», во всем ее эпическом размахе. Но главное было показано – когда дом № 100 полностью выгорел и обрушились перекрытия верхних этажей, в дымящихся развалинах полиция нашли два трупа —Яна Вотеля-Соколова и Фрица Сварса-Думниекса. Петер “Маляр" Пятков загадочно исчез и так никогда и не был пойман…

На скамье подсудимых оказалось четверо латышских боевиков – Юрий Дубов, Петр Розен, Минна Гристис и Янис Петерс. По итогам пятимесячного показательного процесса все они были оправданы из-за недостатка улик и вышли на свободу под одобрительные возгласы группы поддержки, возглавляемой агентом спецслужб Клэр Консуэлл Шеридан, племянницей Черчилля. Именно Клэр Шеридан координировала спецоперацию СИС по популяризации субкультуры латышских анархистов среди лондонской кроулианской богемы, запуску бренда «латышские стрелки» и - в рамках этого бренда – раскрутке медиаобраза «сына батрака Яниса Петерса» для легендирования и внедрения на его место агента спецслужб. Так освобожденный в зале суда малограмотный уголовник, племянник вожака боевиков Янис Петерс стал «якобы Петером» – Яковом Петерсом (по мнению исследователя Дональда Рамбелоу мифический Петер «Маляр» и агент Яков Петерс – одно и то же лицо), завсегдатаем модных салонов, бегло говорящим на аристократическом английском, вскоре после освобождения женившимся на дочери лондонского банкира Мэйзи Фримен (мезальянс, категорически невозможный в традиционно кастовой Англии, где, как писал Оруэлл, непреодолимые социально-культурные барьеры разделяют даже страты внутри одного сословия или класса) и получившим место управляющего отделом импорта крупной английской торговой компании… А 6 мая 1917 года через занятый силами Антанты Мурманск офицер английской разведки Яков Петерс - или, как требуют писать законы жанра, «Яков» «Петерс» - был заброшен в революционную Россию.

Англия помнит и чтит своих героев… В 2006 году в лондонском районе Уайтчэпел, неподалеку от места осады на Сидней-стрит, были сданы в эксплуатацию два новых многоквартирных дома. В 2008 году решением жилищного комитета этим домам были присвоены названия Петер Хаус и Пэйнтер Хаус в честь бесследно исчезнувшего с поля боя на Сидней-стрит Петера Пяктова, известного как Петер Маляр.

3. «Петерс»

Разумеется, фильм о «Якове» «Христофоровиче» «Петерсе» может называться только «Петерс» (или даже «”Петерс”»). Под таким названием и пришла к зрителю картина, снятая на Рижской киностудии в 1972 году режиссером-дебютантом Сергеем Тарасовым по сценарию, написанному Кириллом Рапопортом в соавторстве с легендарным Михаилом «Исидором» Маклярским, ветераном ОГПУ-НКВД-МГБ, не понаслышке знавшим о деятельности агента «Петерса» и криптоколониальных нравах. Именно Маклярский, ставший в 1947 году председателем объединения «Экспортфильм», использовал свое влияние в Комиссии агитпропа для запуска в советский прокат картин, показывающих «звериный облик английских колонизаторов» («Капитан Ярость») и «жестокость и коварство английской знати, плетущей интриги и заговоры» («Сердце королевы»).
…Тарасов, Маклярский и Раппопорт безошибочно оставляют без внимания первые шаги Яниса-Якова «Петерса» по русской земле (иначе пришлось бы объяснять, как рядовой агитатор Северного фронта и один из редакторов провинциальной вольмарской газеты «Циня» меньше чем за полгода “выбился” в члены коллегии ВЧК, стал первым и единственным заместителем Дзержинского и председателем Революционного трибунала) и сразу переходят к рассказу о буднях кадровой работы агента Петерса в ЧК - т.н. «подавлении левоэсеровского мятежа».

…К лету 1918 года декадентская романтика первых кокаиновых ночей ЧК сменилась унылыми буднями. Перед агентом Петерсом (в его роли – непременный Гиртс Яковлевс) стояла архисложная задача – переформатировать остатки двух английских агентур влияния под новые цели кризисного управления разваливающейся страной в условиях дефолта по внешним долгам и запущенной им чудовищной гиперинфляции. Как известно, английские спецслужбы осуществили февральский и октябрьский перевороты, опираясь на две враждующие группировки – панславистов и левых экстремистов.
Агентура панславистов создавалась и контролировалась разведотделом контрразведки Генштаба, возглавляемым старшим из братьев Бонч-Бруевичей - Михаилом, активным участником мартинистского заговора. Основу агентурной сети составляли видные деятели балтийской и черноморской портовых мафий - разветвленных преступных сообществ, занимавшихся международной контрабандой оружия и наркотиков и легально оформленных как большевистское крыло социал-демократической рабочей партии. Именно Генштаб, обслуживавший российский сектор наркотранзита в партнёрстве с британской разведкой (выросшей из структур Ост-Индской компании, специализировавшихся на торговле опиумом), привел к власти большевиков и полностью сдал свою агентурную картотеку английскому руководству ЧК.
Картотека, полученная ЧК от другой группировки - левых экстремистов (эсеров), созданных и курировавшихся царской охранкой под началом генерал-майора Азефа, - умещалась, по воспоминаниям Петерса, в «тощей папке Дзержинского», и представляла собой мало пригодные для работы разрозненные записи, отражающие сведение счетов между агентами - разбираться в следах от мужских обид, характеризующих суггестивное поле охранного ведомства, у Петерса не было ни времени, ни сил. «Нам приходится брать к себе каждого, кого нам предлагают, и невозможно понять, кто из них действительно наш друг, а кто - враг», - доверительно рассказывал Петерс о кадровом голоде в ЧК американской журналистке Бесси Битти, посетившей Россию в 1917 году. К лету 1918 года эсеры, традиционно привлекавшиеся руководством охранки для решения хозяйственных (рейдерские захваты предприятий, рэкет фабрикантов) и политических (разбой и заказные убийства с целью увеличения финансирования и расширения полномочий ведомства) задач, оказались не у дел в условиях полного развала промышленности и приватизации разбоя полевыми командирами, а потому потребовали для себя доли в процветавшем и не затронутом кризисом бизнесе большевиков – контрабанде оружия и наркотиков через «блокированные» порты.

Чтобы поставить на место и проредить зарвавшуюся эсеровскую агентуру, Петерс решил провести классическую операцию разводки, получившую название «разгром левоэсеровского мятежа». Оперативный фактоид готовился заблаговременно: т.н. «убийца» германского посла Мирбаха, размахивающий письмом от Дзержинского «нервный еврейский юноша» эсер Яков Блюмкин, был введен в английскую агентуру и устроен на работу в ЧК латышским боевиком Николаем Эрдманом - «Бирзе», вернувшимся в 1917 году из английской эмиграции вместе с другими участниками хорошо известной любителям криптоколониального кино латышской анархической группы «Лиесма». «Ловить» Блюмкина и «освобождать» Дзержинского, оказавшихся с неясной целью в левоэсеровском отряде Попова (Геннадий Юхтин отлично играет растерянного служаку, которому забыли сообщить, что он возглавляет мощный антибольшевистский мятеж), тоже отправились латыши. В 1918 году этот брэнд был чрезвычайно популярным – в «латышские стрелки», количество которых вскоре стало многократно превосходить все население Латвии, включая стариков, женщин и детей, поголовно записывались австро-венгерские и немецкие военнопленные. «Латышских стрелков» и еще более многочисленных «красных китайцев» (другой бренд, раскрученный СИС на базе гоминьдановцев из контролируемого Великобританией Кантона) охотно брали на службу в государственные органы и в революционные банды полевых командиров, наперегонки гонявшихся по всей стране за полумифическим «золотым запасом».

Операция удалась, и «Петерс» – last but not least, как говорят земляки героя картины – получил полтора месяца отдыха от невылезавшего из кадра зиц-преседателя ЧК Дзержинского (лиричный Анатолий Фалькович – абсолютный рекордсмен по числу экранных воплощений образа железного Феликса), беспрерывно путавшегося под ногами и непомерно раздувавшего штат паранормальных отделов ведомства, занятых разработкой планов захвата Гипербореи и Шамбалы. Впрочем, у отстраненного от управления Дзержинского хлопот не поубавилось - каждый киноман знает, что именно Феликс Эдмундович был первым председателем Общества друзей советского кино (а годом ранее стал еще и председателем Общества изучения межпланетных сообщений).

4. «Заговор послов»

В 1964 году внук английского печатника Борис Барнет и чекист-литератор Михаил Маклярский запустились на Рижской киностудии с фильмом «Заговор послов», твердо намереваясь повторить триумфальный успех своей предыдущей совместной работы – шпионского триллера «Подвиг разведчика», вошедшего в список лучших детективов XX столетия. Но в рождественскую ночь Барнет повесился в гостиничном номере на Рижском взморье, и картину передали Николаю Розанцеву, который – используя свой режиссерский арсенал, опробованный в популярном кино об оборотнях «Государственный преступник», - сумел закончить работу за неполный год: 28 марта 1966 года фильм «Sūtņu sazvērestība» вышел в оказавшийся триумфальным (17.9 млн. зрителей) всесоюзный прокат. Успех картины неслучаен – в ней есть все, чего ждет киноман от шпионского триллера: и героически поигрывающий желваками андеркавер-агент на грани разоблачения (участник криптоколониальной актерской обоймы Улдис Думпис в роли латышского стрелка Эдуарда Берзиня), и запутавшаяся в порочных связях femme-fatale (ресторанная певичка Дагмара в роскошной подаче недооцененной Ларисы Данилиной), и коварный многоликий враг (Владимир Сошальский в роли господина Константина –Сиднея Рейли). Но главное, что есть в каждом из фильмов, к созданию которых причастен Михаил Маклярский – это ключи к криптоколониальной подоплеке сюжета. «Советское государство существует девять месяцев. За это время ЧК раскрыла больше сотни заговоров против советской власти», - говорит Дзержинский (неожиданно статичный, как будто берегущий свой целлулоидный грим Игорь Класс) на пресс-конференции, открывающей фильм, и зритель сразу понимает: “заговором” на профессиональном жаргоне называется любая мало-мальски успешная чекистская разводка, а, значит, никакого «заговора послов против молодой советской республики» не было.

Было нескрываемое разочарование начальства Метрополии стилем и результатами деятельности генерал-резидента Ленина, называвшего себя Премьер-Министром и заваливавшего и без того парализованный госаппарат тоннами безумных депеш. До полного развала управления не доходило лишь потому, что между кабинетом Ленина и «прекрасным и яростным миром» находилась приемная Управления делами Совнаркома во главе с младшим из панславистов-мартинистов Бонч-Бруевичей – Владимиром, который рвал в клочья кислотные декреты Ленина и передавал телеграфисткам приказы собственного сочинения, пытаясь реализовать программу тотальной мобилизационной плановой экономики, разработанную в свое время престарелым генштабовским генералом Куропаткиным – начальником Михаила Бонч-Бруевича. Впрочем, Бонч-бразерс старались держаться в тени – публично их линию продвигал председатель ВЦИК, номинальный глава непризнанного советского государства Яков Свердлов (актеру Александру Кутепову отлично удался образ затянутого с ног до головы в черную лакированную кожу большевистского денди, соперничавшего за право называться иконой стиля «гламур-коммунизм» с самим Троцким).

Заедаемый рутиной Петерс (неожиданно некрасивый в исполнении Эдуардса Павулса) решает действовать по проверенной схеме:30 августа 1918 года «нервный еврейский юноша-эсер» Леонид Канегиссер убивает начальника петроградской ЧК Урицкого, Дзержинский лично отправляется в Петроград расследовать дерзкое убийство, а вечером того же дня в Москве неизвестные стреляют в Ленина, приехавшего без охраны на очередной митинг. Газеты выходят с заголовками «Заговор послов раскрыт», но Петерс настолько устал, что на вопрос Берзиня: «В Ленина стреляли по приказанию Рейли?» - отвечает неожиданно откровенно даже для Маклярского: «Нет, это другие, из той же, в общем-то, шайки, но другие». И снова все идет по, кажется, навсегда утвержденному плану – арестованного в Москве по обвинению в заговоре “недопосла” Локкарта (Олег Басилашвили) решено обменять на его старого приятеля - арестованного в Лондоне “недопосла” Литвинова, который возвращается в Россию в статусе криптоколониального комиссара. Провожая Локкарта на родину, Петерc откровенно грустит о старых добрых временах, показывает несостоявшемуся «заговорщику» свои ногти, «изуродованные жандармами» (боди-арт, в том числе, декоративное шрамирование a-la «следы пыток в царских застенках», был важным маркером субкультуры «латышских стрелков» в те времена, когда они еще были поколенческими ультра, а не голимым мэйнстримом), дарит свою фотографию и передает с оказией письмо жене и дочери в Лондон. Дзержинский на месяц уезжает в Швейцарию навестить семейство и поправить здоровье на горных курортах, но и это не радует Петерса. В его голове снова и снова звучит вопрос, заданный простым рабочим на митинге, состоявшемся вскоре после покушения на Ленина:
- Товарищ Свердлов, а где же Ваша охрана?

…16 марта 1919 года Свердлов, изолировавший Ленина в Горках и как никогда близкий к коронации «красным царем», неожиданно умирает от простуды. Через неделю Петерс оставит свой пост в ЧК и вскоре отправится в Петроград «для оздоровления прифронтовой полосы». У секретных агентов тоже бывает кризис жанра. На смену первопроходцам – отважным кризис-менеджерам СИС - пришла английская агентура под прикрытием Коминтерна – ей предстояло провести подготовку к распродаже экономики в концессии как одному из необходимых условий для дипломатического признания криптоколонии. Именно Англия первой признала СССР, и произошло это через 10 дней после смерти Ленина. А туземные князьки вскоре узнали, что генерал-резидент всегда назначается Метрополией в рамках операции «Преемник», независимо от исхода подковерной борьбы местных элит за этот пост.

5. «Чёрный караван»

14 августа 1918 года, когда агент «Петерс» наслаждался единоличной властью в ЧК после «разгрома левоэсеровского мятежа», британская разведывательная миссия, возглавляемая полковником Фредериком Маршманом Бейли, прибыла из Кашгара в Ташкент. Мониторинг создаваемого Кашгарско-Ферганского (через Ош и Андижан) наркотранспортного коридора был лишь одной из целей английской миссии (объемы транзита по Ферганскому коридору и сейчас несопоставимы с загрузкой знаменитого транскаспийского пути из Афганистана в Астрахань, проложенного еще первопроходцами Московской компании и успешно действующего по сию пору). Как известно, подписание Англо-русской конвенции 1907 года положило конец затянувшемуся русско-английскому соперничеству в Центральной Азии, получившему название «Большая игра». Россия признала Афганистан частью британской зоны влияния, согласилась с независимым и нейтральным статусом Тибета и ограничила свое влияние в Персии северной зоной. После октябрьского переворота британская агентура в русском Туркестане и его окрестностях занималась не только демонтажом рудиментов «Большой игры», но и созданием потенциальных условий для развертывания среднеазиатского отрезка «Большой зеленой дуги» – протянувшейся от Северной Африки до Индонезии зоны доминирования стратегического оружия Великобритании - радикального исламизма.

Об этой секретной миссии полковника Бейли и рассказывает картина «Черный караван», поставленная в 1975 году на киностудии «Туркменфильм» режиссером Юрием Борецким по мотивам одноименного романа Клыча Кулиева, вышедшего в 1972 году в популярной серии авантюрно-приключенческих пэйпербэков "Роман-газетa», спустя год переизданного издательством «Советский писатель» и вскоре переведенного на многие европейские языки. Автор романа и соавтор сценария картины (вместе с Александром Юровским – сценаристом таких знаменитых криптоколониальных и конспирологических фильмов как «Операция "Трест"», «Джентльмены из Конгресса» и «Документ "P"»), легендарный советский дипломат, академик и писатель Клыч Мамедович Кулиев не понаслышке знал о том, как британская стратегическая разведка разворачивает Большую зеленую дугу. В 1962-64 годах Кулиев возглавлял советский дипломатический корпус в Тунисе –“красном Танжере”, откуда криптоколониальная резидентура поддерживала Временное революционное правительство Алжира в борьбе против французских колонизаторов, а позднее стал послом в Афганистане, где неуловимый «зеленый Петерс» - Бен Ладен только приступал к созданию невидимого «зеленого Коминтерна» - Аль-Кайеды.

Полковник Бейли (выведенный в фильме под именем Чарльза Форстера и элегантно сыгранный Борисом Зайденбергом, любимцем театральной Одессы) - блестящий кризисный управляющий, стратегически мыслящий разведчик и пытливый востоковед-тибетолог, антрополог и биогеограф (его именем назван редчайший гималайский синий мак), обладающий особым – присущим только английским разведчикам – даром установления «особых отношений» с предводителями азиатских племен и лидерами большевиков, насаждающих советскую власть в Туркестане. Это мастер перевоплощений холмсовского масштаба, который с одинаковой легкостью может сойти и за муллу, и за дервиша, и за простого дехканина. И – конечно же, - за «латышского стрелка», благо в Туркестане в 1918 году находилось свыше 30 тысяч австро-венгерских и германских военнопленных. Переодевшись в форму австрийского военнопленного – «став латышским стрелком» - Бейли тотчас же исчез из поля зрения советских спецслужб, назойливо опекавших его в Ташкенте и пытавшихся обвинить в финансировании басмаческого движения в Ферганской долине.. Вскоре Бейли под видом все того же «латышского стрелка» - албанского солдата, дезертировавшего из австро-венгерской армии и ставшего коммунистом по убеждениям - устроился на службу в ташкентское подразделение ЧК Туркестанской республики. В ТуркЧК в этот момент считали, что агент Бейли находится в Бухаре и оттуда руководит антибольшевистским подпольем в Туркестане. Чекист Бейли был вызван к начальству ТуркЧК и командирован в Бухару с заданием найти и арестовать полковника Бейли… Бейли, во главе отряда замотанных в конспиративное тряпье чекистов пробирающийся по эмирской Бухаре – странному оазису старых добрых времен - в выгоревшей гимнастерке, с наганом наперевес и со сдавленным криком «Держи Бейли, хватай Бейли!», немало поспособствовал формированию стиля оперативной работы советских чекистов и – шире – становлению особой чекистской субкультуры, того самого «скромного обаяния спецслужб».

Стратегическая разведка, в которой служил полковник Бейли, дергая за тысячи невидимых нитей "управляемого конфликта", заложила основы евразийского уклада в Средней Азии, заперев русскую кочевую машину войны в воображаемых границах Внутренней Монголии. Несколько стандартных мер по подавлению этногенеза этносов-сателлитов и территориального принципа репрезентации социокультурных связей, изменение систем письменности, искусственное преобразование ландшафтов – все это работало на советский евразийский проект, промежуточной целью которого было вычеркивание России из Европы, а конечной – демонтаж континентальной Европы.
…В январе 1920 года агент Бейли-Форстер покинет Бухару под видом туркмена-кочевника и перебазируется в пункт приграничного наблюдения английских спецслужб в североиранском Мешхеде. В июле 1920 года на должность полномочного представителя ВЧК в Туркестане заступит агент «Петерс».

Окончание
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 34 comments