moskovitza (moskovitza) wrote,
moskovitza
moskovitza

Category:

Моя 10-ка лучших криптоколониальных фильмов -2.

24.56 КБ
Начало

6. «Похищение скакуна»

В 1978 году туркменский режиссер Халмамед Какабаев поставил по сценарию Беги Суханова загадочный фильм «Похищение скакуна». Картина оказалась настолько герметичной, что в 1979 году получила Первый приз Всесоюзного кинофестиваля в Ашхабаде по разделу детских (sic!) фильмов и Приз Министерства просвещения (sic!) СССР на Международном кинофестивале в Москве. Обескураженность и сконфуженность кинематографического начальства объясняются просто – для хороших криптоколониальных фильмов в 70-е годы еще не была выделена жанровая ниша, а не отметить призом увлекательный кинорассказ о том, как в 1919 году английская агентура, покидающая Закаспийскую область, решила увести с собой чистокровного ахалтекинского скакуна Лачина, было нельзя.

Впрочем, по мнению создателей картины, уходящая из Средней Азии британская вооруженная миссия изначально намеревалась увести ВСЕХ чистокровных ахалтекинских скакунов – видимо, командующий английскими войсками в Закаспии генерал Маллесон не был до конца уверен в том, что кавалерийские полчища красных всадников удержатся от вторжения в Иран, Индию и Китай. Конечно, до полной отставки конницы Буденного и переориентации структуры промышленности и вооруженных сил на танковую войну с Германией оставалось еще 15 лет, но причин волноваться у Маллесона не было: Бейли и его коллеги имели достаточно возможностей, чтобы не допустить несанкционированного пересечения подконтрольными им советами границы по Амударье и Пянджу, за которой начиналась английская сфера влияния. И все же англичане не могли отказать себе в удовольствии завладеть красавцем-ахалтекинцем – для обеспечения этой цели отступавшими войсками был оставлен в Закаспии Красноводский гарнизон, а выполнение ответственного задания было поручено откомандированному в Ашхабад капитану Кельвину (зритель без труда узнает в нем капитана Л. В.С. Блэкера, входившего в состав миссии полковника Бейли). Не знающий жалости капитан Кельвин (молдавский актер Сандри Ион Шкуря, непрерывно играющий бровями a-la Бонд-Коннери) нанимает для похищения Лачина злобного конокрада Алихана (Артык Джаллыев), еще не зная, что тот ведет двойную игру и собирается продать весь табун басмачам…

Прообразом Лачина стал знаменитый ахалтекинский скакун, названный, по туркменской традиции, именем другой быстрокрылой птицы – Мелекуш. Рожденный в 1909 году в Ашхабадском конном заводе, буланый жеребец Мелекуш счастливо избежал депортации в Метрополию и в 1923 году достиг пика своей карьеры – стал Чемпионом породы на ВСХВ. Дерзость коневодов-текинцев Ахалского велаята, не пожелавших расстаться со своим любимцем, не могла не омрачить отношений начальства Метрополии с туземными бонзами. Вот почему, когда в 1956 году Хрущёв и Булганин были - первыми из советских криптоколониальных наместников - удостоены вызова на ковер в Лондон для получения инструкций по порядку и условиям сворачивания проекта «СССР», в качестве подношения новому монарху был выбран именно ахалтекинец золотисто-буланой масти Мелекуш - сын Меллека и Каракеик, родившийся в 1953 г. в колхозе "Коммунизм" Геок-Тепинского района. Как знать, может быть именно этот пришедшийся к месту «евразийский» подарок посланцев русско-туранского мира (шталмейстер двора генерал Уолтер Сейл назвал Мелекуша «лучшей лошадью Британии»), а не принятое на встрече решение о превращении СССР в платформу для английского «ядерного оружия», продлил срок жизни советского криптоколониального проекта…

7. «Крушение эмирата»

Полковник Бейли по праву стал главным героем красочной восточной кинофеерии «Крушение эмирата», созданной совместными усилиями «Мосфильма» и Ташкентской киностудии (режиссеры Владимир Басов и Латиф Файзиев) в 1955 году. Именно на этого неприметного героя, принявшего личину бедного дервиша (британского агента, выведенного под прозрачным псевдонимом Пейли, играет знаменитый острохарактерный актер Андрей Файт) сценарист картины Владимир Крепс (один из создателей популярного «Клуба знаменитых капитанов») возложил всю ответственность за освобождение Регистана от бухарского мракобесия и черносотенства. Бейли делает все, чтобы обеспечить победу большевиков – срывает поставку каравана с оружием, оставив артиллерию Старой Бухары с гладкоствольными чугунными пушками, стреляющими каменными ядрами, проваливает теракт на железной дороге, «сдает» эмиру фиктивный план наступления Красной армии, привлекает истеричного никчемного белогвардейца (камео режиссера Басова) к шутовскому покушению на командарма Михаила «Бурунзе» Фрунзе и комиссара Валериана Куйбышева. У неразлучной парочки набриолиненных большевиков (комичные Евгений Самойлов и Владимир Краснопольский) просто не остается иных дел, кроме как наперебой демонстрировать образцы самой человечной человечности – устраивать на ночлег в собственных VIP-апартаментах рядовых красноармейцев и благословлять влюбленных. За этими приятными хлопотами незримо наблюдает полномочный представитель ВЧК в Туркестане, член Туркестанского бюро ЦК РКП(б) и Турккомиссии ВЦИК агент «Петерс», к которому после падения эмирской Бухары переходят полномочия Бейли.

Представитель американской миссии Уолфорд (Н. Гарин), простодушно залегендированный как торговец швейными машинками «Зингер», провожает Бейли, покидающего Бухару в женском платье верхом на ишаке, примечательными словами: «Ну что, Средняя Азия действительно оказалась для нас довольно средней?! До скорой встречи – в Тегеране!». Именно обеспечение полной и безоговорочной сдачи российских позиций в Персии стало основной задачей Туркестанской миссии агента Петерса. Ранней весной 1921 года в Ташкент с подробным инструктажем прибывает лондонский куратор Петерса – «английская художница и скульптор» Клэр Шеридан, а вскоре Петерс торжественно встречает на Ташкентском вокзале другого старого лондонского знакомого - Теодора Ротштейна, чиновника Форин Оффиса и, по совместительству, основателя Британской коммунистической партии, ближайшего сподручного Литвинова и доброго приятеля Локкарта. Недавно утвержденный Лениным на архиважном посту советского полпреда в Персии, агент Ротштейн спешит в Тегеран, чтобы безвозмездно передать Ирану по подготовленному им лично Договору о дружбе всю российскую собственность – острова в Каспийском море и порт Энзели вместе с пароходством, телеграфные и телефонные линии, Учетно-Ссудный Банк, шоссейные и железные дороги.
Как рассказывал спустя 30 лет об этой встрече пенсионер союзного значения Ротштейн, возбужденный Петерс, глядя на него увлажненными глазами и не разжимая объятий, сказал: "Дорогой Федор Аронович, я никогда не забуду, что вы для меня сделали в тяжелые годы эмиграции". Ротштейн пояснил, что в Лондоне ему пришлось здорово "повозиться" с Петерсом, который, бежав от преследования царского правительства, оказался без копейки денег, не зная ни слова по-английски. А в 1918 году в Москве с Петерсом пришлось "возиться" уже Луначарскому. "Анатолий Васильевич дал мне урок русского языка, еще раз деликатно напомнив, до какой степени для моих товарищей я все еще "англичанин", - откровенничал Петерс с американской журналисткой Луизой Брайант, женой Джона Рида и подругой Бесси Битти (Петерсу нравилось беседовать с американскими журналистками – его забавлял их провинциальный говор). Впрочем, частные уроки наркома просвещения впрок не пошли - в 1920 году Петерс даже в тифозной горячке записывал в блокнот свою "личную хронику" на «ставшем родным» английском.

Личное сопровождение Ротштейна в Персию во главе вооруженного отряда чекистов стало последним заданием Петерса в Туркестане, но его азиатская миссия на этом не закончилась. Через полгода – оставив Ташкент на попечение Лазаря Кагановича (и его невидимой сестры Розы - подлинной хозяйки Туркестанского бюро партии, а спустя годы – и всего советского Политбюро) - Петерс вернулся в Москву, где возглавил Восточный отдел ГПУ, ведавший среднеазиатскими республиками и их связями с соседними государствами. Его коллега Бейли, занимавший такую же должность в головном офисе британской стратегической разведки, находился в это время в гималайском княжестве Сикким. Именно своевременная информация, полученная от «Петерса» через чекиста «Блюмкина», помогла Бейли задержать на высокогорном плато Чантанг и обезвредить сорвавшегося с поводка и изрядно всем надоевшего «Рериха» - тройного агента, рвавшегося под американским флагом к воротам Шамбалы.

8. «Операция “Трест”»


«Мать – латышка», – привычно написал в очередной кадровой анкете сын швейцарского сыровара Христиана Фраучи, начальник КРО ОГПУ Артур Артузов и, подумав, на всякий случай добавил: «Я себя считаю русским"… На рубеже 1921-22 годов «латышские стрелки» еще были в топе, но все слышнее становились разговоры о «русской партии». Стоило только Метрополии распродать страну в концессии и прикрутить фитилек «гражданской войны», как неутомимые заговорщики братья Бонч-Бруевичи вытащили из рукава свой засаленный туз – Вел.Кн. Николая Николаевича. План был простой: в момент, когда большевики – использованная «в темную» генштабовская агентура – закончат свою грязную работу, панслависты реставрируют монархию. Излишне говорить, что прекраснодушная идея, имеющая целью возвращение России суверенитета (а действительный суверенитет невозможен без легитимного Суверена - монарха), категорически расходилась с представлениями Метрополии о криптоколониальном устройстве - не случайно Ллойд Джордж еще в 1919 году одернул сподвижников Деникина, желавших восстановления царского режима, назвав их реакционерами. О том, как британская агентура «развела» и «слила» своих бывших панславистских подручных и навсегда закрыла «русский» проект в России, и рассказывает телефильм «Операция “Трест”», снятый в 1967 году известным режиссером Сергеем Колосовым в популярном на английском телевидении формате mini-series (четыре серии по полтора часа).

“Европейский обыватель убежден, что медведи стаями ходят в центре Москвы,”- заискивающе смеясь, делится «правильными» впечатлениями от недавней загранкомандировки работник Наркомата путей сообщения Александр Якушев (блистательный Игорь Горбачев), прессуемый чекистами во внутренней тюрьме ОГПУ. «Ха-ха-ха, так и говорят: медведи стаями?!» – охотно подхватывает шутку галантный гепеушник Артузов (вездесущий Армен Джигарханян в свитере грубой вязки a-la икона шестидесятников «старина Хэм»). Впрочем, в каждой шутке есть доля правды. Как известно, до массового распространения фотодокументалистики англичане удовлетворяли свой интерес к антропологии далекой России, посещая выступления популярной труппы «Кострома пипл» (Адриан Евтищев с сыном Федором прокатились ударным чесом по мюзик-холлам Англии задолго до того, как Федор начал сольную карьеру в американском цирке Барнума под именем русского человека-собаки Ё-Ё) и разглядывая наброски с натуры, сделанные в разное время редкими путешественниками (возвращающиеся из кабака Лукашка и Фиетька вместе с присоединившимся к ним (по открытому в середине 60-х годов закону Третьего) Ермолкой еще не скоро попадут в объектив фотоаппарата). Хтонический русский в представлении англичан ничем не отличался от других колониальных аборигенов, наподобие тутси или хуту (не из этих ли представлений родился известный русский плач «Кострома-мама, синеокая моя Уганда»?). Еще в 1911 году, выступая в Парламенте с проектом нового билля, направленного против «подозрительных иностранцев», Черчилль дал родине «белых негров» характеристику, не потерявшую актуальности спустя 100 лет – это «страна, где убийства часты, где каждый полицейский признается врагом, а каждое учреждение — тиранией, и где грабеж окружен романтическим ореолом». Разумеется, никакого «возвращения в Европу» для такой страны быть не могло

И тогда британские спецслужбы в очередной раз смешали карты, а точнее, картотеки – если «подавление левоэсеровского мятежа» было операцией по устранению агентуры охранки при помощи агентуры разведки, то «Операция «Трест»» преследовала прямо противоположные цели. Многочисленной «спящей» агентуре охранного ведомства, для активизации которой из Бутырской тюрьмы в ноябре 1921 года был досрочно освобожден бывший шеф жандармов Владимир Джунковский, предстояло без остатка заполнить собой нишу «русской партии» и затем “разоблачить” ее стандартным методом «Держи Бейли, хватай Бейли». «Операция “Трест”» - это история погружения во тьму, мучительный удушливый квест в серой зоне неразличимости, когда каждый заговорщик при ближайшем рассмотрении оказывается «своим». Даже белогвардейские эмигранты признаются в любви к покинутой Родине песней «Вечерний звон» - разумеется, на стихи английского поэта Томаса Мура. Только непрерывная тяжелая истерика кавалерист-девицы Марии Захарченко (жена режиссера Людмила Касаткина в заочной дуэли с другой девушкой-гусаром советского кино – Людмилой Голубкиной - даже получила маленький верховой эпизод) назойливо врывается в ватную тишину спецоперации по зачистке.
22.54 КБ
К 1927 году ни в России, ни в эмиграции не осталось ни одного члена «русской партии», который не был бы агентом охранки. Смерть престарелого Вел.Кн. в 1929 году подвела черту под «русским проектом». Именно в 1929 году произошло окончательное – после серии шутовских «заговоров», «нот протеста» и «разрывов дипотношений» - признание Англией России, означавшее на практике переход от прямого колониального управления к криптоколониальному – через невидимые рычаги контроля над местной политической «элитой». В том же 1929 году по итогам мирового соглашения между жиганами и урками был принят долгожданный Воровской закон – главное уложение обычного права свободной России. Тяжелые крыла «Евразии» накрыли своей тенью СССР, а в роли «преемника» был утвержден никому до того не известный «Сталин» с внешностью и повадками зороастрийца. Место для проведения "сталинской индустриализации" – последнего из приготовлений ко Второй мировой войне – было расчищено.

9. «Человек меняет кожу»

В своих мемуарах «Миссия в Ташкент» полковник Ф.М. Бейли не без кокетливого удовольствия рассказывает о том, как в 1934 году стал главным героем книги советского писателя Бруно Ясенского «Человек меняет кожу» - единственного производственного романа, продержавшегося в топе читательских предпочтений более полувека, переизданного несчетное число раз несметными тиражами и дважды экранизированного. Феноменальная востребованность посредственной прозы Ясенского объясняется тем, что это едва ли не единственное литературное описание английского индустриального криптоколониализма. И хотя действие книги и снятых по ней фильмов происходит в зоне профессиональной ответственности полковника Бейли – на берегах Вахша, который, сливаясь с Пянджем, образует Амударью (именно здесь проходила граница колониальной и криптоколониальной сфер английского влияния в Центральной Азии), - оно могло бы разворачиваться в любом уголке СССР, ставшего в 30-е годы прошлого века трудовым лагерем ускоренной милитаризации, иногда называемой «сталинской индустриализацией».
>
Неизвестно, удалось ли полковнику Бейли посмотреть первую - двухсерийную - киноверсию романа, снятую Рафаилом Перельштейном в 1959 году на Сталинабадской студии (Бейли умер через шесть лет после выхода картины в восьмидесятипятилетнем возрасте – в последние годы жизни домашние называли его «Шляпником», имея в виду Безумного Шляпника из «Алисы»). Спустя почти двадцать лет за повторное экранное воплощение книги взялся маститый режиссер Бенсион Кимягаров, благодаря усилиям которого «Таджикфильм» стал в 70-е годы северным Болливудом. Именно Кимягаров, поставивший ультиматум республиканскому киноначальству («Прошли те времена, когда вам снимали фильмы три жида за две дыни»), заполонил прокат помпезными пеплумами и фэнтези на местном материале - «Сказание о Рустаме», «Рустам и Сухроб», «Сказание о Сиявуше». Режиссер успел смонтировать пятисерийный фильм «Человек меняет кожу», снятый по заказу ЦТ СССР в 1978 году, но до премьеры своей последней работы не дожил - картина впервые вышла в телевизионный эфир лишь в феврале 1982 года.

… На строительство Вахшского канала — одной из крупнейших строек «первой пятилетки» - прибывают три американских инженера-контрактника – Мурри, Баркер и Кларк (Михаил Кублинскис, Аудрюс Мечисловас Хадаравичюс и Игорь Костолевский). Как известно, советская военная промышленность была создана «под ключ» на американские деньги усилиями американских же проектировщиков, конструкторов, инженеров, техников и квалифицированных рабочих в рекордно короткие сроки – с 1929 по 1932 год. Одна только фирма Альберта Кана спроектировала и обеспечила строительство более 500 передовых промышленных объектов – от энергетических и металлургических (Кузнецкстрой, Магнитострой, Запорожсталь) до машинострительных (Уралмашзавод) и танковых заводов, стыдливо называвшихся тракторными – Сталинградского, Харьковского, Челябинского.

Случайным зрителям первых серий кимягаровского шедевра может показаться, что американские инженеры отправились в Восточную Бухару на свой страх и риск – чтобы заколачивать шальные деньги и крутить производственные интрижки, как инженер Кларк с переводчицей Марией Полозовой (местами в образе положительной комсомолки проступают черты Маньки-облигации, в роль которой Лариса Удовиченко одновременно вживалась на другой съемочной площадке). Но драматическая развязка картины, в которой симпатичный американский инженер мистер Мурри оказывается зловещим полковником английских спецслужб, кавалером ордена Индийской империи Ф.М. Бейли, ставит все по местам. Разумеется, заказчиком выполнявшегося силами американцев проекта ускоренной милитаризации СССР была британская метрополия, и потому именно ее полномочный представитель Бейли контролировал (действуя привычным методом «Держи Бейли!») ход и качество выполнения работ, взяв в помощники местного басмача Ходжиярова (колоритный Закир Мухамеджанов) с неслучайной кличкой «Кривой ISO». «Сталинская индустриализация» была лишь одной из составных частей британской программы переформатирования мирового порядка – одновременно с ее началом в 1929 году были приняты «план Юнга», ослабивший бремя репараций Германии, и принципиальные решения об отмене золотого стандарта. Через 10 лет на европейском континенте началась опустошительная война, позволившая англосаксонским элитам превратить свой заокеанский плацдарм - США - в мирового гегемона и эмитента резервной валюты.

10. «Заговор обреченных»

На согласовании своей пьесы «В одной стране, или Заговор обреченных» в Комитете по делам искусств драматург Николай Вирта сказал только одно слово: «Жопа». «Он что-то знает!» - подумал председатель Комитета М. Б. Храпченко, но виду не подал. После состоявшейся в 1950 году премьеры фильма Михаила Калатозова «Заговор обреченных» сокровенное знание Вирты стало всеобщим – заморское начальство решило отказаться от дальнейшего использования мобилизационного проекта «СССР»
… К июлю 1941 года голодная, разоренная, измученная репарациями Германия наголову разбила вооруженную до зубов Красную Армию – понадобилось срочное вмешательство английской тайной дипломатии, чтобы остановить наступление на Москву и захват Ленинграда. Британские агенты были вынуждены осуществлять оперативное управление боевыми действиями (осенью 1941 года из Москвы не вылезал бригадный генерал Джордж Хилл, один из основателей ЧК, а в 1942 году в прифронтовой полосе видели даже агента «Петерса»), чтобы вернуть «управляемый конфликт» в заранее согласованные рамки. В 1943 году на конференции в Тегеране генерал-резиденту Сталину разрешили поцеловать ножны меча, дарованного королем Георгом VI – проект «СССР» достиг своей высшей точки, за которой неминуемо должно было начаться падение. И сокрушительное падение последовало – США, ушедшие за время войны в экономический и финансовый отрыв от Европы, отказались, тем не менее, оказать СССР помощь по «плану Маршалла». Сталина, запутавшегося в послевоенных Бреттон-Вудских хитросплетениях, оформлявших передачу британского наследия американцам, заставили опустить «железный занавес», отрезавший Россию от европейской инвестиционной перезагрузки. Проект «СССР», в силу своей очевидной геоэкономической неэффективности в мирных условиях (и сомнительной эффективности – в военных), был обречен.

Отчаяние обреченных, хватающихся за соломинку магии, и стало главной темой калатозовского кинокомикса. «План Маршалла – наша смерть!», - подвывают демонстранты, перекрывшие площадь перед парламентом. «План Маршала - это план смерти!», - скрежещет с парламентской трибуны пламенная коммунистка Ганна Лихта (мрачно-обреченная Людмила Скопина). Счет идет на дни: американский Поезд мира, оглушив изумленных жителей «одной восточноевропейской страны» шумовой музыкой «джаст» и поманив яркими полотнищами реклам, скроется за горизонтом и уже не вернется. Только быстрый заговор способен воздействовать на реальность, стремительно меняя ее. Но эффективный заговор должен состоять из "слов силы", визуализирующих желаемый результат. У обреченных на прозябание за «железным занавесом» таких слов нет. «Посмотрите на наших западных соседей, вставших на путь Маршалла, посмотрите только на их участь, хотите ли вы этого?», - спрашивает агитатор. «М-м-м-м!», - отвечает толпа, из которой оператор Марк Магидсон безжалостно выхватывает такие типажи, что становится ясно – никаких новых инвестиций здесь не будет уже никогда.

Демонтаж проекта подчеркивает и демонстративная смена криптоколониального начальства – вместо умных и тонких агентов британских спецслужб здесь теперь хозяйничают прямолинейные американцы - нелепый посол Мак-Хилл (бенефис-буффонада Максима Штрауха), не имеющий понятия о таких материях как «особые отношения», и мелкая шпионка Кира Рейчел (смешная Валентина Серова), неловко промышляющая под видом журналистки из Чикаго, как будто сошедшая со страниц книги Ральфа Паркера «Заговор против мира», вышедшей пятидесятитысячным тиражом за год до премьеры «Заговора обреченных»: «Таковы люди, которые проводят дни, рыская по колхозным рынкам, вокзалам, бродя вокруг заводов и аэродромов, заговаривая с русскими в парках, чтобы собрать материал для донесений и снискать себе одобрение начальства, а то и повышение по службе». Обходительные сахибы в пробковых шлемах ушли по-английски, или, как говорят земляки Петерса, took French leave. «Я в непосредственном контакте с послом Мак-Хиллом, а через него с руководящими деятелями Америки и Англии», - набивает себе цену матерая криптофашистка Христина Падера (мхатовка Софья Пилявская как идеальная героиня кинокомикса – Джокер, Двуликий и Человек-пингвин одновременно) в разговоре с епископом Бирнчем (лауреат Сталинской премии Александр Вертинский), но в итоге так и не называет главных организаторов «слива» советского проекта.

…Через два года после премьеры «Заговора обреченных» закончилась короткая эпоха правления Георга VI и на английский престол взошла королева Елизавета II. Маховик предоставления независимости колониям стал раскручиваться все быстрее, увлекая мир в водоворот конституционных и военных переворотов. И тогда у национальной английской элиты, обеспокоенной излишне быстрой и безоговорочной сдачей британского наследства Америке, нашлось новое применение для, казалось бы, навсегда закрытого проекта «СССР». Но это было уже задание для новой генерал-резидентуры…
25.82 КБ
Такова моя 10-ка лучших криптоколониальных фильмов. А какие картины, рассказывающие о сборке английскими спецслужбами проекта «СССР», нравятся вам? Было бы интересно знать.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →