moskovitza (moskovitza) wrote,
moskovitza
moskovitza

Categories:

Моя 10-ка лучших джалло - 1

25.89 КБ
Рассуждения киномана о джалло всегда избыточны, всегда исполнены невинного кокетства. С какой продуманной небрежностью бросает он фразу о «любимых джалли», с каким многословным упоением рассуждает о «фирменном барочном стиле» известного режиссера. Но за визуальной роскошью джалло с его зеркальными лабиринтами и складками таящих смерть кулис натруженный взгляд синефила часто не видит главной складки барокко – складки между образом и нарративом, и – шире – между видимым и высказываемым. В лучших образцах жанра трагическая дисгармония барочной складки (ра)скрывает топологический концепт десубъективации - стирания т.н. «человека» на излете модерна с его призраками «рационализма» и «гуманизма». Вот почему я решила составить свою 10-ку шедевров джалло.

1 Простите, вас ожидает смерть

Юная красавица Нани находит в переполненном утреннем автобусе записную книжку с именами жителей Тбилиси, осужденных на смерть. Напротив каждой из фамилий указан способ, каким будет совершено убийство. Нани опрометью бежит в отделение милиции, но ей не удается убедить расслабленных грузинских стражей порядка в важности своей находки. Владелец записной книжки не является для милиционеров частью т.н. «преступного мира» - он существует в деперсонифицированной и безличной форме, а, стало быть, не может быть эффективно вовлечен в работу дисциплинарной системы. Нани получает совет читать поменьше детективов и, оставшись один на один с невидимым убийцей, становится Девушкой, которая знает слишком много...

Картину, поставленную режиссером Караманом “Гугули” Мгеладзе на студии «Грузия-фильм», объединяет с первым джалло Марио Бавы La Ragazza che sapeva troppo не только сюжетное сходство. Пришедшие к мировой зрительской аудитории практически одновременно (первый тбилисский показ фильма Мгеладзе состоялся в тот же мартовский день 1965 года, что и лондонская премьера «Девушки..»), эти картины манифестировали наступление новой кинематографической реальности - реальности немыслимого и невыразимого, одинаково далекой и от средневековой мистики, и от модернистской рациональной калькуляции. Мгеладзе и Бава решительно размежевались и с набиравшим популярность готическим хоррором (первые шедевры возродившегося жанра - «Маска демона» того же Бавы и «Тучи над Борском» Василия Ордынского – вышли на экраны в 1960 году), и с полицейским детективом, успевшим набить зрителю оскомину унылой процедурной рутиной. В союзниках у первых – черно-белых - джалло оставался разве что нуар; не случайно в том же 1965 году на студии «Грузия-фильм» Нели Ненова и Гено Цулая экранизировали классический «черный роман» Уильяма Айриша "Срок истекает на рассвете" с блистательной Ариадной Шенгелая в роли танцовщицы Брик. А на главный источник своего вдохновения Бава и Мгеладзе указали прямо: названия фильмов и повторяющиеся сцены телефонных звонков предполагаемым жертвам отсылают к картинам Хичкока «В случае убийства набирайте «М»» и «Человек, который знал слишком много».

Дали Ратиани в роли Нани, пытающейся подобрать ключ к записям убийцы в записной книжке, и Летиция Роман в роли Норы, ошеломленной откровениями из газетных вырезкок, похожи как близнецы, разбросанные судьбой по разным углам Средиземноморского мира. Касакад иронично обрывающихся сцен саспенса, придуманных начинающим сценаристом Арли Такайшвили, запомнившимся зрителю по успешному дебюту – вуду-блэксплотейшну «Куклы смеются», созвучен ритму знаковых сцен "Девушки...". Но главное сходство, позволяющее отнести Мгеладзе и Баву к подлинным пионерам жанра, в другом. Из мрака барочной складки джалло не ползут одержимые демоном сектанты, за тяжелыми драпировками не имитируют непримиримую схватку полицейские и воры – с невидимым маньяком в кажущуюся обыденность киноповествования вторгается реальное как предел человеческого. Вторгается - как нож, делая тело жертвы местом пересечения внутреннего и внешнего и тут же разглаживая эту временную складку. Через год после выхода картины Мгеладзе тезис об «исчезновении человека» окажется в центре всеобщего внимания, а джалло станет модным и востребованным жанром.

2 Кража

Режиссер Александр Гордон начинал снимать этот телефильм в 1969 году на студии «Молдова-фильм» как очередной милицейский детектив из числа тех, которые один из авторов сценария – Гелий Рябов – спустя двадцать лет назовет «ровными, накатанными, лживыми и восторженными». Но первое же экранное появление ошеломительной Ирины Азер в роли загадочной Наташи стало именно тем редким в своей визуальной выразительности высказыванием, которое и образует скрытый дискурс джалло (по неслучайному замечанию Фуко, высказыванием в раскладке французских пишущих машинок является последовательность букв A, Z, E, R, а не сама клавиатура). «Ты ведь меня совсем не знаешь, а вдруг я принесу тебе много-много горя», - сбивчиво говорит Наташа влюбленному в нее безумному коллекционеру-реставратору Бурову (моложавый Эдуард Марцевич), владельцу уникальной панагии патриархов Иоасафа, Никона и Филарета «Знамение Пресвятой Богородицы». За панагией, похищенной из Патриаршего дворца Московского Кремля сразу после ВОСР (об этой темной истории позднее будет снят приквел «Кражи» - минисериал «Черный треугольник») и на долгие годы исчезнувшей из поля зрения антикваров, ведет охоту беспощадная, всесильная и – до поры – невидимая московская мафия. Буров начинает получать угрозы по телефону, против него фабрикуется дело о музейной краже, Наташа (каждый шаг которой фотографирует неизвестный соглядатай) признается, что приставлена к Бурову «очень опасными людьми», от него отрекаются жена и друг... Но только когда из трубы крематория Донского кладбища начинает валить черный дым, детектив наконец-то сворачивается, и в свои права вступает джалло.

Кажется, именно Гордон (одновременно с Ардженто, чья «Птица с хрустальным оперением» вышла на экраны в год съемок «Кражи») возвел надуманность и непоследовательность детективной фабулы в жанровый принцип джалло. Ни одна из сюжетных линий, связанных с ходом расследования, не доводится до логического завершения, а ведущий дело следователь Орефьев в стильных темных очках (легендарный Олег Борисов) тушуется и отступает на второй план, перепоручая смертельно опасное расследование Наташе. Героиня Ирэн Азер растерянно бродит по бандитскому салону, то ведя сложную игру с хозяином по кличке «Битник», дерзко прикуривающим от свечки, то всматриваясь в лица завсегдатаев (среди которых мелькают соавтор сценария «Кражи» Алексей Нагорный, Вагрич “Бах” Бахчанян с женой Ириной и растерянные короли ритм-энд-блюза из группы «Сокол», прямо в ходе съемок лишившиеся своего продюсера (в декабре 1969 года Юрий Айзеншпис был арестован и приговорен к 10 годам лишения свободы за «валютные махинации») и прекратившие концертную деятельность), то пускаясь в безудержный танец Шивы в тщетной надежде освободиться от тройственных оков майи, анавы и кармы.

Но маховик убийств уже запущен, и убивают в «Краже», кажется, все (включая следователя Орефьева) и - никто... В культовой сцене гибели свидетелей защиты на оживленной улице зритель оказывается на пешеходном переходе прямо за спинами жертв, делающих неверный шаг под колеса мчащегося самосвала, а главные подозреваемые получают железное экранное алиби. Так Гордон (в содружестве с кишиневским оператором, мастером субъективной камеры Дмитрием Моторным) - одновременно с Ардженто – вводит очередной жанровый прием (показ убийства с точкиь зрения убийцы), и идет еще дальше, создавая при помощи фронтальной съёмки и эффектного монтажа зрительскую иллюзию вовлеченности в преступление. Это не просто новая постановка вопроса о месте наблюдателя, это взгляд из темной глубины барочной складки, реконструирующий увиденное как чистое событие видения, лишеннное этической маркировки.

3 Неожиданное рядом

Фильм «Неожиданное рядом» вышел во всесоюзный прокат в октябре 1971 года - через несколько месяцев после телевизионной премьеры «Кражи» Александра Гордона. Сценарист картины, молодой литератор Артур Макаров, вхожий – благодаря своим приемным родителям Тамаре Макаровой и Сергею Герасимову - в кинематографические круги и хорошо знакомый с Андреем Тарковским, шурином Гордона, явно вдохновлялся жанровыми экспериментами на съемочной площадке «Кражи»: в мраке паранойи, сгущающемся вокруг главной героини, теряются обрывки нитей детективного сюжета.
Режиссер картины, опытный узбекфильмовец Загид Зарифович Сабитов, которого хорошо знавшие его называли Закиром, перенес действие сценария в Ташкент, разрушенный землетрясением 1966 года и стремительно отстроенный заново. Из складки, образованной тектоническим сдвигом на месте старого глинобитного города, вырываются тревожные призраки прошлого, готовые сеять хаос в геометрических пространствах нового порядка. Такой же разлом происходит и в привычной «реальности» молодой жительницы Ташкента Тины Барышевой (безукоризненно точная Галина Яцкина), вовлеченной в порученное начинающему детективу Санату Рустамову (непременный Баба Аннанов) расследование обстоятельств смерти женщины, найденной с зажатым в руке шприцем (Ардженто не раз процитирует в своих картинах найденный Сабитовым образ разлома/трещины как места проникновения хаоса в систему представлений героя джалло об окружающем его мире).

... Камера ветерана «Узбекфильма» Трайко Эфтимовского, движущаяся с элегантностью хищного зверя вдоль арыков Старого города, вызывает у зрителей паническую нервозность. Визуальные загадки, которые второй оператор Тимур Каюмов выстраивает при помощи игры с ракурсами и геометрией кадра (славу начинающему камераману принесет спустя пару лет первая самостоятельная работа в фильме Дамира Салимова «Эти бесстрашные ребята на гоночных автомобилях»), усиливают ощущение раздвоенности сознания героини (в такие минуты Тина меняет сатиновое платье в горошек на тяжелый бархатый кафтан и белую блузку с роскошным жабо и кружевными манжетами – в таком же барочном костюме встречал гостей своего салона Битник из «Кражи» Гордона). Сабитов использует весь арсенал жанровых приемов, чтобы показать: неожиданное – всегда рядом (ведь джалло – это «Зло за соседней дверью», и Тине придется в этом убедиться), но оно никогда не раскроется иначе, чем через прямое высказывание видимости, не спутанное рефлексией мысли. Только избавившись от презумпции знания о том, что «видится», Тина Барышева сможет освободиться от наваждения. Но в пределе такого освобождения от ложной очевидности «присутствия-для-себя» - окончательное развоплощение, конец человека как телесного события.
...Связанное тело сценариста Артура Макарова было найдено 3 октября 1995 года в луже крови на полу его московской квартиры. В грудь писателя, в начале 90-х основавшего бизнес по огранке алмазов, был воткнут коллекционный кинжал.

4 Шах королеве бриллиантов

Вокруг бриллиантов, за которые отдал свою жизнь сценарист фильма «Неожиданное рядом» Артур Макаров, часто выстраиваются сюжетные линии джалло (последователи культа «Кражи» сразу вспомнят сцену, в которой Наташа, устроенная следователем Орефьевым в ведомственный абортарий, будничным движением достает блестящий «камешек» из кармана больничного халатика), а шахматные партии разыгрываются по законам барочной драмы вот уже сотни лет (от Милителло Пиетро Карреры до Александра Пичужкина), но только в 1973 году шахматы и бриллианты встретились в названии картины, поставленной латышским гроссмейстером ужаса Алоизом Бренчем по мотивам книги рижского прокурора Миермилиса Стейги. Впрочем, название это - броское и двусмысленное, как того и требует канон джалло – имеет мало отношения к пугающе мрачной истории убийства как первого шага на пути к полной саморастрате и самостиранию...

В одной из комнат рижской коммуналки найден труп женщины с лицом, сожженным до неузнаваемости серной кислотой (в многократно повторенных кадрах обезображенного тела Бренч как будто иронично дистанцируется от изобразительной манеры Фульчи; спустя несколько лет этот прием Бренча использует Могерини). Следствие со слов соседей устанавливает личность погибшей (ею оказывается владелица комнаты пенсионерка Грубе) и арестовывает по подозрению в убийстве деревенскую девушку, снимавшую у Грубе угол. Докопаться до истины и найти убийцу решает участковый врач Майга Страута (широкоскулая ледяная блондинка Лилита Озолиня), случайно зашедшая в квартиру Грубе в день убийства. В паре со стильным молодым адвокатом обвиняемой Робежниеком (великолепный денди Улдис Думпис) Майга опережает самонадеянных следователей, не останавливаясь перед дерзкой кражей улик, но оказывается бессильна против невидимых преступников, следящих за каждым ее шагом...

В «Шахе..» Бренчу не пришлось придумывать способов, чтобы обойти негласное правило «двух убийств» - одно из множества ограничений, составлявших неписаный советский аналог кодекса Хейса. Убийца становится серийным, совершив одно утилизирующее, т.е. содержащее потенциал повторения, убийство. Спустя пару лет Алоиз Бренч снимет по этому рецепту джалло «Ключи от рая», в котором лестницы станут еще спиральнее (на смену постоянному соавтору Бренча - оператору Пилипсону придет Рихард Пикс), атмосфера страха - еще более липкой (старомодная электронная музыка Герберта Ликумса уступит место плотоядному пневматическому фанку Иварса Вигнерса), а моделей и манекенов (действие происходит в знаменитом доме «Ригас модес»), символизирующих десубъективизацию последних времен, в кадре будет больше, чем у Маттссона, Бавы, Кавары и Храмова с Райкиным, вместе взятых.

5 Шествие золотых зверей

...Неожиданный порыв ветра открывает оконные створки, разметав тревожные занавески, на подоконник прыгает кот с горящими желтыми глазами, раздается негромкий настойчивый стук в дверь, и на пороге залитой таинственным синим сумраком холостяцкой неприбранной комнаты археолога Георгия Зимина (Игорь Ледогоров со своими знаменитыми ефрейторскими складками не мог не отметиться в джалло) появляется загадочная незнакомка в скрывающей лицо шляпе с широкими мягкими полями. А с ней в пыльный мир провинциальных археологов, ведущих бесконечные раскопки скифских курганов в степи у подножия седых гор, вторгается атмосфера безумия и кошмарного сна.

«Вот не думала, что есть на свете роковые женщины, - в сердцах скажет холодной красавице в широкополой шляпе скромная сотрудница республиканского музея, - Вы появились, и пошли у нас беды». И действительно, можно ли считать случайным, что именно накануне появления любовницы Зимина, биолога из столичного зоопарка Нины (первая главная роль грациозной Гражины Байкштите), называющей себя Ведьмой, оседлавшей барса, безумный археолог, разворошивший скифское захоронение, нашел золотое ожерелье с изображением шествия золотых зверей? Кажется, это вызванные к жизни демоны курганов вызывают иррациональный ужас, это они заставляют Зимина поверить в нарушение естественного и привычного порядка вещей и не дают сил расстаться с находкой. «Мир – дремучий лес, в нем лишь чудища-призраки и лютые смерти», - бормочет Зимин, еще не знающий, что ночью ожерелье будет украдено, и единственным подозреваемым в хищении золотых украшений станет он сам. Изнывающая от летнего зноя милиция, как всегда в джалло, от расследования демонстративно самоустранится («Вокруг Зимина все время мелькают черные тени, а кто они – неизвестно», - лениво отмахнется от возмущенных сотрудников музея пассивный подполковник Баринов), и хрупкая Нина останется один на один с преступниками, невидимыми (в кадр иногда попадут лишь их пугающе кустистые брови) и беспощадными...

Работа мосфильмовского режиссера Теодора Вульфовича над «Шествием золотых зверей» продолжалась четыре с половиной года. «Шествие...» как бы зависло между двумя популярными «археологическими» джалло: «Этруск убивает снова» Криспино вышел за два года до начала съемок, а «Преступление на кладбище этрусков» Мартино, повторяющее сюжет «Шествия» до деталей, – через три года после премьеры картины Вульфовича. Характерное для джалло «звериное» название фильма оказалось «замылено» в восприятии зрителя мутной волной т.н. «поэтического» кинематографа (только в «орнитологической» серии за это время вышли «Белая птица с чёрной отметиной», «Не верь крику ночной птицы», «К кому залетел певчий кенар» и т.п.). Маститый Вениамин Дорман с конкурирующей студии им. Горького на полгода опередил Вульфовича с премьерой своего триллера «Исчезновение», сюжет которого также разворачивается вокруг похищенного клада древних скифских захоронений. Автор сценария картины, писатель и диссидент Юрий Домбровский не дожил года до первого показа – в марте 1978 года он был избит большой группой неизвестных в фойе ресторана Центрального дома литераторов и вскоре скончался от сильного внутреннего кровотечения. А знаменитая пленка «Свема», на которую сняла фильм неразлучная двоица операторов - Михаил Демуров и Виктор Эпштейн-Стрельцын, - в ожидании премьеры подернулась сизым муаром, паутиной кракелюр и лопающимися пузырями, став тем особым не-вещественным событием видимости, которого и ждет зритель от настоящего джалло.

Окончание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 30 comments