moskovitza (moskovitza) wrote,
moskovitza
moskovitza

Моя 10-ка лучших эсхатологических фильмов - 1

34.79 КБ

Кажется, число голливудских поделок, посвященных приближающемуся концу света, превысило все мыслимые пределы. Видимо, коллективное бессознательное западного зрителя, для которого единственная функция времени – это кредитная отсрочка, в очередной раз нуждается в релаксирующем массаже (унылая ядерная киноапокалиптика 50-60-х годов прошлого века точно так же насаждала мифологию бесконечно отсроченного конца времен). Для постсоветских синефилов - наследников полной победы апокалиптического Христа, сошедшего в глубины Ада, в самое средоточие зла, эсхатологическое кино – помощник в подготовке духа к последним временам, к победе небытия - апокалиптического времени - над безжалостным в своей бесконечности пространством. Вот почему я решила составить свою 10-ку лучших эсхатологических фильмов.

1 Армагеддон

«Дядя Траян, а вы Сатана, да?» – с робкой надеждой спрашивает маленькая Веруца (замечательная Наташа Репина) статного красавца, вернувшегося после трех лет армейской службы в родное молдавское село... Как известно, люциферианство долгие годы было основным религиозным культом Советской Молдавии. Имя Денницы - Сына зари,чье падение на землю образовало воронку Ада, гордо несли детские сады и комбинаты общественного питания, библиотеки и театры юного зрителя, и, конечно же, знаменитые молдавские вина типа мадера и сигареты премиум-класса в твердой пачке. О том, что Ад уже здесь, жители Молдавии узнали позже многих других народов СССР; даже голодомор – одна из непременных визиток новой власти - был устроен только в 1946-48 годах (о вовремя случившейся засухе, облегчившей последующее тотальное изъятие скудного урожая, напоминает в фильме, вышедшем во всесоюзный прокат в феврале 1963 года, разыгрываемый детьми вудуистский обряд вызывания дождя «Калоян»). Может быть, именно поэтому земляки дембеля Траяна испытывают такую острую потребность отыскивать и примечать знаки приближения конца света, так надеются принять участие в Последней битве на стороне легионов Люцифера. Кажется, напряженное ожидание выхода из бездны Духа Тьмы, несущего невыносимый Свет Истины как сигнал к началу Армагеддона, застыло на лицах всех односельчан Траяна от мала до велика. Ведь если явленный бессарабским крестьянам «свет с Востока» это кровавая тьма, то конец «света» станет не началом тьмы, а освобождением от нее. «Сатана милосерднее бога, бог стремится уничтожить всех людей, а слуги Сатаны отстаивают все, что живет на земле», - проповедует школьный учитель Василий Радович (Владимир Рудин). Отзвуки этой проповеди разнеслись далеко за гребни Карпат, скрывающих ходы внутрь полой земли, в обитель люциферитов: не случайно через три года после премьеры «Армагеддона» таблоид английских коммунистов The Daily Worker стал выходить под новым люциферианским названием The Morning Star.

...В 1998 году, когда Майкл “Трансформер” Бэй снимал свой «Армагеддон», практически никого из съемочной группы первого фильма о Великой битве не осталось в живых. Ушли из жизни режиссер Моисей “Михаил” Израилев, сценаристы – известный писатель Георгий “Джордже” Менюк и его верная спутница и единственная переводчица Лидия Мищенко, исполнители главных ролей и заклятые собутыльники Эдуард Бредун и Изольда Извицкая. Свидетельницей очередного позора американской киноиндустрии стала лишь легендарная молдавская актриса Домникия Дариенко, исполнившая в «Армагеддоне» роль зловещей ведьмы-матери Домники. Судьбой ей было отмерено 90 лет: Домникия Тимофеевна родилась в январе 1919 года, когда угасающий Розанов пытался окоченевшими пальцами собрать листы 11-го выпуска «Апокалипсиса нашего времени», а умерла в ноябре 2010 года, когда Леонид Еленин зарегистрировал комету, получившую название Нибиру и предвестившую наступление очередного конца света 21 декабря 2012 года.

2 Конец света

«24 июня 1963 года – Конец света!» – такие плакаты зазывали зрителей на всесоюзную премьеру веселой комедии опытного режиссера Бориса Бунеева. Впрочем, идея сделать фильму кассу, играя на апокалиптических чаяниях советского народа, была обречена на провал: большинство населения успело за десятилетия ежедневного выживания в Аду сформировать высокую бытовую культуру пост-апокалипсиса и слабо реагировало на знаки последних времен, вбрасываемые пропагандой. Даже отчаянная попытка раскрутить под маркой «рукотворного Апокалипсиса» т.н. Карибский кризис, предпринятая за полгода до премьеры «Конца света», не имела большого успеха. Как известно, имитация ядерного противостояния СССР и США была частью Атомного проекта, осуществлявшегося Великобританией с целью переформатирования мировой финансовой системы и создания нового мирового порядка по итогам Второй мировой войны. Советская часть этого проекта, известная как Атомное православие, ведет отсчет с сентября 1942 года: 18 сентября поверенный в делах посольства Соединенного Королевства Герберт Лэйси Баггаллай передал митр. Николаю (Ярушевичу) план т.н. «организационного возрождения» православной церкви, а через 10 дней было подписано распоряжение ГКО «Об организации работ по урану». Метрополия снабдила криптоколониальную администрацию необходимыми методичками, организовав контролируемую утечку «секретных материалов», а решать кадровый вопрос предоставила туземным компетентным органам. Ядерные шарашки были укомплектованы несколькими чудом уцелевшими горе-учеными; заместить полностью уничтоженный клир были призваны сослуживцы полковника госбезопасности Карпова, возглавившего в 1943 году Совет по делам РПЦ.

Один из новобранцев РПЦ МП карповского призыва - отец Михаил (лучезарный Станислав Любшин) - и стал главным героем картины, поставленной на киностудии им. Горького по сценарию Василия Соловьёва. Молодой специалист, рассчитывавший на распределение, как минимум, в столичный приход, вынужден нести службу в захолустном селе Опенки в Ярославской области. Батюшка Михаил тоскует по богемной жизни, по вечерам крутит на магнитофоне песенку Визбора «Москва святая», танцует с попадьей Клавдией (стильная Дая Смирнова) новомодный джаз и пьет армянский коньяк «три звездочки», завидуя более удачливым товарищам по учебе, попавшим в Отдел внешних церковных сношений под командование митр. Николая. «В этой несчастной дыре невозможно же жить!» - стонет в отчаянии отец Михаил, представляя, как подчиненные «западника» Ярушевича (так презрительно называл митр. Николая патриарх Алексий I) сражаются именем Русской Церкви за мир во всем мире в зарубежных командировках. «Архиереи-то ваши на автомобилях катаются, чиливизоры смотрят, и думают не о Христе Исусе, а о хлеба кусе, да еще с маслом», - широкими мазками характеризует нео-иосифлянский клир божий человек Филин (колоритнейший Виталий Полицеймако), проповедующий приближение Страшного суда. «Послушайте, вы верите в скорое пришествие, - пытается иронизировать отец Михаил, - Но ведь надо бороться с заблуждениями». Очевидно, авторами проекта «Атомное православие», сконструированного как ориентальный катехон, гарантирующий при помощи «ядерного сдерживания», что конец света не наступит, а будет заменен бесконечными конгрессами и сессиями Всемирного совета мира на международных горнолыжных курортах, любое доморощенное проявление апокалиптизма рассматривалось как реальная угроза дестабилизации. Предпринятая Хрущевым попытка заменить чекистскую верхушку РПЦ МП (стоившая поста Карпову и жизни Ярушевичу) под предлогом возвращения к ленинским эсхатологическим нормам и коммунистическому мессианизму (одним из отголосков этой попытки и стал фильм «Конец света») была оборвана в 1964 году (одновременно кураторы проекта показательно расправились и с другой марионеткой «Карибского кризиса» из западного катехона, известного как «Гарант демократии»).

3 Берег надежды

К 1967 году, когда поэт, актер и режиссер-довженковец Николай Винграновский взялся за постановку картины «Берег надії» по сценарию первого заместителя Госкино УССР Александра Косяка, творившего под благозвучным псевдонимом Левада, истории об ужасном и загадочном атомном оружии, хранимом сверхдержавами в надежных укрытиях в качестве единственной гарантии вечного мира во всем мире, стали уже пропагандистским мэйнстримом. Любимым ядерным диснейлендом певцов «сдерживания» были, конечно же, Хиросима и Нагасаки, где, как любил говаривать на мирных форумах митр. Николай, «американская военщина совершила одно из своих самых чудовищных преступлений». «Берег надежды» заполнил короткую экранную паузу между двумя характерными образчиками хиросимских слезовыжималок – «Маленьким беглецом» Бочарова и фильмом Митты «Москва, любовь моя», пригласив зрителя в менее раскрученный тихоокеанскийядерный театр, на неназванный остров, где американский ученый Томас Шервуд (очередной безумный профессор в фильмографии породистого Бориса Бибикова), в свое время участвовавший в создании «Малыша», проводит испытания нового смертоносного оружия. В результате взрыва бомбы Шервуда от радиации гибнут несколько местных жителей-рыбаков, что позволяет делегации советских ученых во главе с академиком Макаровым (мхатовец Юрий Леонидов), прибывшей на остров в рамках научной программы Международного геофизического года, начать троллинг профессора.

Действие фильма не случайно происходит в 1957 году: пока академик Макаров кидает предъявы профессору Шервуду, радиоактивный след от теплового взрыва хранилища с ядерными отходами, случившегося на кыштымском комбинате "Маяк" 29 сентября, расползается по территории Челябинской, Свердловской и Тюменской областей, приводя к облучению десятков и сотен тысяч соотечественников советского ученого. Разумеется, творцов ядерного иллюзиона этот эпизод вряд ли мог заинтересовать, в первую очередь - по причине низкой зрелищности, и не в последнюю – из-за невольного эсхатологического привкуса. Стоицизм подневольных строителей Озерска, гонимых вохрой в апокалиптическое «Озеро огненное», вызывает в памяти знаменитое: «Русаки бедные, пускай глупы, рады: Мучителя дождались, полками во огнь дерзают за Христа Сына Божия света». За три года до взрыва на «Маяке» Георгий “Мясорубка” Жуков уже бросал полки во ядерный огнь на зараженной территории Оренбургской области, но и операция «Снежок» не удостоилась внимания пропагандистов Ядерного мифа. Вместо плотоядно лязгающего стальными челюстями Жукова вниманию зрителей предлагается обезумевший майор Гризли (традиционно жуткий Афанасий Кочетков), убежденный в том, что это он сбросил ядерную бомбу на Хиросиму, и терзаемый страшными видениями. Винграновский и Косяк не случайно педалируют тему безумия Шервуда и Гризли. Как известно, ученые и военные, задействованные в Манхеттенском проекте, участвовали в клинических испытаниях ЛСД и мескалина с целью усиления достоверности оптико-химических иллюзионов, демонстрируемых на ядерных полигонах под видом атомных взрывов. Аналогичные эксперименты проводились и в рамках проекта «Атомное православие»: не случайно Курчатовский институт с момента своего открытия размещался в здании ВИЭМа, еще до начала войны специализировавшегося на разработке психотронных технологий. Куратором работ по исследованию воздействия ДЛК-25 на скопления людей и отдельные целевые группы был главный психиатр Вооруженных Сил СССР Николай Николаевич Тимофеев, занимавший свою должность с начала Атомного проекта и до полного запрета на исследования ЛСД в СССР (1942-1968 годы); впрочем, масштабные эксперименты с кислотой были свернуты несколько раньше, вскоре после того, как внимание широкой общественности привлекла история бэд-трипа группы Дятлова в районах, затронутых радиоактивным следом взрыва на «Маяке», а запрет наземных ядерных испытаний свел на нет потребность в поточном производстве коллективных оптических переживаний.

4 Внимание, цунами!

В 1969 году идеологи нового мирового порядка пришли к выводу, что пропагандистский эффект от разворачивания Ядерного проекта достигнут в полном объеме. Никому уже не приходило в голову поставить под сомнение не только сам факт существования супероружия, но и его уникальные сдерживающие свойства. 17 ноября в Хельсинки начались бесконечнные – как борьба за мир - переговоры об ограничении стратегических наступательных вооружений. Как известно, ядерное сдерживание в паре с разрядкой международной напряженности подсадило миллионы анально-ретентивных обывателей на фрейдистский крючок физиологического удовольствия от напряжения/опорожнения. Немногим верным солдатам Апокалипсиса, продолжавшим ждать наступления последних времен, начало казаться, что конец света – а, значит, и последующее Тысячелетнее царство - откладывается навсегда. В праве считаться знамением времен антихристовых было отказано уже и советской власти (и таким странным ее проявлениям как Всесоюзная перепись населения и Семилетний план развития народного хозяйства, еще недавно подвигавшим тамбовских «юношей» на кровавую сечу топорами): коммунистический режим предлагалось рассматривать как попущенный лично богом для наказания и вразумления русского народа.

...Безумный профессор Шервуд из фильма «Берег надежды» кричал, обращаясь к членам Комиссии по расследованию антиамериканской деятельности: «Подумайте о живых, подумайте о людях! Люди носятся на волнах океана отчаяния! Укажите им путь к берегу! К берегу надежды…». И такой путь нашелся: несгибаемые апокалиптики обратились в поисках знаков близящегося конца света к извечным силам хаоса. В привычных сообщениях о землетрясениях, ураганах, извержениях вулканов, наводнениях, цунами появилось отчетливое ощущение надвигающейся катастрофы планетарного масштаба, сопоставимой с гибелью Атлантиды - желанной Бури равноденствий, открывающей путь новому эону - эону Гора. Первыми перенесли на киноэкран это тревожное предчувствие приближающегося конца земного цикла, известного по календарю майя как «Пятое Солнце» или «Солнце Движения», недавние выпускники ВГИКа режиссер Георгий Юнгвальд-Хилькевич и оператор Александр Полынников. Дебютанты Одесской студии, получившие постановку по случаю ухода сценариста и режиссера Игоря Старкова в долгий запой, оправдали доверие руководства: 28 сентября 1970 года фильм «Внимание, цунами!» вышел на экраны и вызвал волну восторженных ремейков и подражаний, не улегшуюся и по сей день – от «Гибели Японии» Широ Моритани (1973) до совсем уже невразумительного «Цунами 3D». Возможно, новомодные поделки и превзошли пионерскую работу будущих легенд евротрэша по уровню спецэффектов (кадры разрушения приморского города 40-метровой приливной волной оператор комбинированных съемок Борис Мачерет снимал в студийной душевой кабине), но ни у кого из многочисленных эпигонов не было главного козыря, мастерски разыгранного Хилом и Полом: съемки их картины были включены в программу тактико-боевых учений Тихоокеанского флота. Кажущаяся бесконечной сцена эвакуации, в которой сотни беженцев, навьюченных домашним скарбом, карабкаются вверх по сопкам под депрессивную симфоническую музыку Олега Каравайчука, прижимаясь к обочинам разбитых проселков, чтобы пропустить колонны военных моряков, скрывающих за бессмысленно-бодрыми передислокациями отчаяние и растерянность, и сегодня остается непревзойденной по убедительности апокалиптической атмосферы.

5 Выбор цели

Работа над киноэпопеей об истории проекта «Атомное православие» началась в 1974 году с банального воровства: режиссер Игорь (Индустрий) Таланкин украл сценарий, уже принятый «Мосфильмом» у начинающего писателя Соломона Шульмана, и выдал его за свой, прикрывшись авторитетом «соавтора» - маститого ленинградского литератора Даниила Гранина (Германа). Вероятно, Таланкин вдохновлялся одним из советских ядерных апокрифов, согласно которому дерзкие подручные Берии с такой же легкостью подрезали секретные чертежи атомной бомбы у зазевавшихся американцев. Разумеется, украсть в короткие сроки связную техническую документацию в таком объеме, который позволил бы воспроизвести технологические цепочки и с нуля выстроить сложный межотраслевой комплекс, было не под силу даже жиганам - ворам новой формации, составившим ядро бериевских спецслужб. Как известно, всю документацию, необходимую для производства эффекта обладания ядерным оружием, передали советской «разведке» англичане (к июлю 1941 года британский комитет по военному применению уранового взрыва (MAUD) уже располагал детальным планом производства атомной бомбы) через подставных «завербованных агентов», курирующих проект «Атомное православие» (сходный пакет получили и руководители «Манхеттенского проекта»). От криптоколониального начальства требовалось то же, что и всегда: не задавая лишних вопросов, обеспечить рабским трудом и пушечным мясом техническую реализацию смертельной затеи. Учитывая традиционно печальное состояние русского ума и русской технической мысли, метрополия предоставила все документы и расчеты в наивысшей степени детализации, «забыв» поставить исполнителей в известность, что продукт на выходе будет представлять из себя т.н. «грязную» бомбу, достаточную лишь для производства убедительных атомных аттракционов. Но даже таким образом поставленная прикладная задача заставила советских «ученых» серьезно понервничать.

«ОНИ думают, что я знаю все до конца! А, может быть, я не могу все рассчитать!» - в отчаянии кричит в пустоту Игорь “Грязный Гарри” Курчатов, отец советской грязной бомбы, смешно сыгранный Сергеем Бондарчуком. Бондарчук, видный функционер советского кино, кажется, перенес на экран свой телесный чиновничий опыт - его Курчатов, получивший свою должность по протекции Молотова и искренне интересующийся только частушками и самогоном (представление героя начинается со сцены послевоенного деревенского застолья), пытается выглядеть вальяжным и значительным в надежде скрыть за имиджем «корифея», что он всего лишь пользуется «оперативной информацией», без которой не способен произвести простейшие расчеты или принять решение о размере зазора между графитовыми стержнями. Но максимально раскрыться вельможной психопластике Бондарчука Таланкин дает в апокалиптических сценах. «Православной» составляющей атомного проекта метрополия уделяла куда меньше внимания, предоставив автохтонам свободу импровизации. После того, как Всеправославное сосвещание 1948 года в Москве отказалось признать Советский Союз Третьим «катехоническим» Римом, атомное православие решено было украсить эсхатологическими виньетками. Традиционное равнодушие карповской РПЦ к проблематике последних времен идеологи проекта компенсировали криптостарообрядческими мотивами: не случайно ядерный центр стал строиться в Сарове, где воссиял святой отец Серафим Саровский, заработавший у никониан репутацию эсхатологического пророка. Приехав в Кремль для участия в очередном раунде борьбы за мир, Курчатов-Бондарчук сановной походкой идет в Грановитую палату и долго, со значением смотрит на фрагмент палехской росписи с диссидентским изображением Господа Саваофа с младенцем Христом на коленях (запрет на изображение невидимого бога-отца был введен апостасийным собором 1666 года), а выйдя на Соборную площадь, впадает в кликушеский ядерный галлюциноз, хорошо известный Шервуду и Гризли из «Берега надежды»: перед помутившимся взором академика в огне ядерного взрыва медленно оплавляются и стекают атомной лавой кресты и купола кремлевских соборов (оператор Борис Травкин, несомненно, вдохновлялся историями об оптических иллюзионах, задействованных в испытаниях ядерного оружия: апокалиптические видения воссозданы им при помощи окрашенного в оранжевый цвет одеколона в тонком слое водного раствора анилиновой краски).

Окончание
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments