moskovitza (moskovitza) wrote,
moskovitza
moskovitza

Category:

Twilight in the Underworld: с «Ночи Председателя» до «Юркиных рассветов» - 5.



Предыдущий выпуск здесь

Призраки из Преисподней: Возвращение.

Возвращение живых мертвецов - фундаментальный фантазм массовой культуры и один из основных ходов в сюжетостроении "призрачной" линейки Мира колхозной тьмы. Перекинувшаяся нежить снова и снова возвращается в родные колхозы из лиминальных пространств Символической смерти - с Войны, из Советской Армии, из Тюрьмы, из недоступного и загадочного Города или из совсем уж непредставимой Заграницы, - в надежде привести в порядок свои символические счета и умереть второй - реальной смертью в Мире колхозной тьмы, где мертвые хоронят своих мертвецов.

Возвращение с Войны: Видергенгеры и Ревенанты.

Большинство возвратившихся "неумерших" (или точнее, "немертвых" - undead) призраков во вселенной колхозной тьмы приходит с Войны. Советская танатография не предполагает смерти на войне, заменяя ее особой формой символического бессмертия, известной как «бессмертный подвиг». Об этом свидетельствуют названия таких популярных вов-экспло как «Смерти нет, ребята!» (режиссёр Булат Мансуров и сценарист Сейитнияз Атаев прямо отсылают зрителя к разбору Лаканом Формулы желания в семинарах 1957-58 годов: «Ведь смерть — она не существует, есть только мертвые, вот и все. И когда они мертвы, никто из живых на них больше не обращает внимания»), «Живые и мертвые» (т.е. неживые и немертвые), «Вызываю огонь на себя», «Батальоны просят огня».



Игроки Мира тьмы легко распознают и прокачивают "трехпалых" Ревенантов - ликанов, оставивших конечности в капкане войны, таких как вернувшийся с фронта без правой руки председатель колхоза «Труд» Егор Трубников из фильма Алексея Салтыкова и Юрия Нагибина «Председатель» (синопсисом культового корбука Мира тьмы исчерпывающе поделился с попутчиками по электричке старый Митрич на перегоне 65-й километр — Павлово-Посад), лишившийся левой руки председатель колхоза Николай Егоров из издевательского ремейка «Председателя» - поставленного циничным Николаем Губенко фильма «Пришел солдат с фронта», потерявший правую руку председатель колхоза «Красный партизан» Иван Савельев из вампирской саги Владимира Краснопольского и Валерия Ускова «Вечный зов» по одноименному роману Анатолия Иванова, или вернувшийся с войны с перебитым нервом левой руки и назначенный директором совхоза «Бескрайний» Степан Сечкин в целинном триллере Алексея Сахарова «Вкус хлеба» по сценарию Александра Лапшина, Рудольфа Тюрина и Валентина Черных.



У возвращающихся с фронта Видергенгеров - колхозников, претерпевших становление-вампирами - преобладает иная симптоматика: они приходят в кромешной тьме под покровом ночи, а в анамнезе у них характерный для вампирской нежити торпор, вызванный военной контузией. «Пять лет в госпитале бревном лежал», - рассказывает о своем опыте погружения в неживой сон герой фильма «Возвращение Василия Бортникова» по знаменитому роману Галины Николаевой «Жатва», вернувшийся в колхоз «Им. 1 мая», чтобы вершить свою председательскую кровавую Жатву. Неудивительно, что односельчане не признают в немертвом видергенгере своего бывшего земляка. «Эх ты, председатель, – совестит Бортникова старуха Большакова, которую он зимней ночью отправил на лесосеку заготавливать колхозные дрова, - Что с тобой сделалось? Стань таким, каким тебя люди помнят. Почему узнать-то тебя нельзя!». Смертельно раненый Иван Орлюк из «Повести пламенных лет», снятой Юлией Солнцевой по последнему сценарию мужа, Александра Довженко, самостоятельно пробуждается из Морфеевой комы, вызывая суеверный ужас у персонала госпиталя («Kак он смог подняться, откуда взял силы?» - спрашивает маститого хирурга перепуганная медсестра и слышит в ответ: «Он сам себя спас!»), и возвращается в свой приднепровский колхоз, чтобы провести первый сев. Контуженный дутарист Хештек из фильма Ильмурада Бекмиева по мотивам расказа Атаджана Тагана «Возвращение музыканта» возвращается с фронта в родной кишлак. Как и положено видергенгеру, #-бахши проводит ночи на кладбище в изголовье могилы своего отца Теке-бахши, знаменитого дутариста, без участия которого не обходился ни один той, при неверном свете луны однообразно бьет по деке своего дудара, не обращая внимания на увещевания председателя колхоза Мамета, и ждет, когда в его "перепрошитый" контузией мозг поступит активирующий новую программу сигнал от загадочного Гамбара-Баба, святого покровителя песен.

Возвращение Дембеля.



Если пришедшим с Войны часто больше некуда податься, кроме как к родному пепелищу и отеческим гробам (в абсолютно безвыходном положении оказывается т.н. "военный дезертир"; история Андрея Гуськова из повести Валентина Распутина «Живи и помни», решившего после фронтового ранения не испытывать судьбу и вернувшегося в свою родную сибирскую деревню Атамановка к верной жене Настене, чтобы укрыться от ужасов войны и колхозного строительства в волчьем зимовье на берегу Ангары, дважды попала в поле зрения создателей Мира тьмы: в 1978 году на Литовском телевидении ее экранизировал Михаил Евдокимов (с Ренатой Вагнерите и Витаутасом Румшасом в главных ролях), а через 10 лет Татьяна Маслова перенесла на экран спектакль театра-студии «Сфера» в постановке Екатерины Еланской с Татьяной Дорониной и Александром Голобородько), то дембеля, возвращающиеся в свои богом забытые колхозы из Советской армии, неизменно вызывают подозрение.

Ведь для колхозных крепостных армейская служба долгие годы была единственным легальным способом вырваться из колхозного рабства, не считая перевода на работу в машинно-тракторную станцию. «Уйду в МТС, из МТС бежать легче»,- говорит тракторист Матвей Морозов в готичной мелодраме Станислава Ростоцкого по повести Сергея Антонова «Дело было в Пенькове», выпрашивая у председателя Ивана Саввича разрешение на выдачу сельсоветовской справки - единственного документа, удостоверяющего личность беспаспортного колхозника и приравнивающего его к скоту. «Какие документы? Я беспаспортный, из села», - стелется перед городским ментом юродивый старик из фильма Владимира Кочетова и Виталия Логвиненко «Чудак-человек», приведший чахлую коровенку на мясосдачу в районную Заготскотконтору, а на вопрос: «А на корову документы есть?» заискивающе отвечает: «На корову есть справка». С закрытием МТС в конце 50-х и до начала массовой паспортизации колхозников в середине 70-х большинство сельских призывников после демобилизации вербовалось на стройки народного хозяйства, чтобы получить заветный паспорт. Солдат Иван Бровкин из панковской комедии Ивана Лукинского и Георгия Мдивани 1958 года «Иван Бровкин на целине» устраивается свободным трактористом в целинный совхоз «Комсомольский», а спустя 20 лет в культовой психоделик-панковской комедии Виктора Иванова «Смотрины», поставленной по сценарию создателя Мира Dовженко Виктора Богатырева, на строительство города Синегорье «в краю непуганых птиц и новейшей техники» в полном составе выезжает взвод дембелей-десантников под началом безумного ефрейтора Лялина.

Невеста Дембеля.



Единственным оправданием для возвращающегося на землю предков дембеля служит тот факт, что на родине его ждет Невеста. «Невеста солдата – это святыня», - восклицает демобилизовавшийся сержант Павел Петрару (Виктор Царьков в фильме Якоба Бургиу «Дом для Серафима» по сценарию Всеволода Егорова), без памяти влюбившийся в прелестную селянку Софийку (Светлана Тома), ждущую из армии «служащего по второму году» парня Симеона, и покидает колхоз, отказавшись от борьбы за сердце возлюбленной, несмотря на увещевания лиричного Председателя Константина Ивановича. Этот сюжет отсылает к широко распространенной в фольклоре брачной символике волка, восходящей к игровому умыканию невест молодыми воинами (так, в Боснии группа молодежи, называемая «вукови» (волки), имитирует нападение на дом жениха, в котором молодые проводят первую брачную ночь. Вукови стучат в кровлю, воют по-волчьи и кричат).

Солдата и Невесту объединяет их лиминальное состояние, статус "заложных покойников", участников обрядов перехода. Солдат Советской Армии пребывает на протяжении двух лет в инициатическом состоянии длящейся смерти, подчеркиваемом иерархическими маркерами "дух", "череп", "старик" и "дед", в дис-топическом "потустороннем" пространстве между миром живых и миром мертвых - т.н. "войсковой части". Невеста в традиционной крестьянской свадьбе является главным агентом обряда перехода из одного рода в другой; на инициатическую трансформацию указывает особая оборотническая кинестетика совершаемых Невестой "причетов": она падает в ноги, ударяется об землю, хвостается и хлестается.

Базируясь на этих признаках, начинающий геймер Мира тьмы, как правило, относит и Солдата и Невесту к оборотням-ликанам, не обращая внимания на важный сюжетный ход: в большинстве случаев Невеста не дожидается Солдата со службы, о чем он узнаёт уже после возвращения. Старший сержант Николай Горовой из панковской комедии Мунида Закирова и Ивана Стаднюка «Спокойствие отменяется» возвращается в родное село Листопады после службы в десантных войсках и узнает, что невеста Катя его не дождалась. Рядовой Тимофей Криница из драмеди Юрия Дубровина, Владимира Грицевского и Ростислава Шмырева «Звон уходящего лета» возвращается в родное село Замостье после службы в десантных войсках и узнает, что невеста Таня ему изменила с лучшим другом Степаном. Сержант Ровшан из фильма Тофика Таги-Заде и Иси Мелик-Заде «Мужчина в доме» возвращается в родную деревню после службы в танковых войсках и узнает, что невеста Антига не смогла сохранить ему верность. Василий Лобанов из фильма грандов Мира тьмы Виктора Трегубовича и Будимира Метальникова «Трижды о любви» возвращается в родной колхоз с армейской службы и узнает, что его невеста Нюрка вышла замуж, променяв любовь на ленинградскую прописку. Сержант Юрий Хмель из мирдовженковского корбука «Юркины рассветы» возвращается из армии в родную станицу и узнает, что его невеста Алка вышла замуж за нового Председателя колхоза Александра Сергеевича.

Возвращение из Тюрьмы.



По той же схеме развиваются события и в редких фильмах о возвращении колхозника из Тюрьмы (фильм Рамаза Шарабидзе о вернувшемся в родное село из заключения шоферюге Важе так и назван - «Возвращение»), единственное отличие которой от Советской Армии в том, что туда попадают не единожды: бывший фронтовик Бачурин (Алексей Булдаков в фильме Михаила Ведышева и Эдуарда Володарского «Кому на Руси жить...») чередует долгие тюремные отсидки с короткими возвращениями в родное село, используя их для сведения счетов с неверными невестами. Павел из фильма Семена Туманова «Жизнь на грешной земле» по повести маститого автора Мира тьмы Анатолия Иванова возвращается после отсидки в родное село, узнает, что его обидчик Денис женился на его невесте Марии и обдумывает план мести. Отсидевший свое колхозник Горелов возвращается в родное село Крутые Горки (в одноименном фильме Николая Розанцева по сценарию мастера колхозной готики Будимира Метальникова) и узнает, что его жена Анна сошлась с новым энергичным председателем колхоза Фроловым. В фильме Станислава Клименко и Михаила Цыбы «Колесо истории» из Кулацкой линейки исторических "Хроник тьмы" раскулаченный Павло Мовчун возвращается после отбытия срока в родное село, узнает, что его обидчик, директор совхоза Кирилл Сотник женился на его невесте Паше и решает отомстить характерным для оборотня способом: предложив подвезти Сотника до села, Мовчун выталкивает его из саней на растерзание стае волков (сходным образом попытался расправиться Наум Кречетов со своим ненавистным зятем Иваном Дегтяревым в фильме Николая Лукьянова «Волки»).

Невеста Дракулы.

Опытный игрок Мира тьмы понимает, что Невеста, несмотря на приметы оборотничества, выполняет функции агента вампирской нежити: ее задача - заманить возвращающегося Солдата обратно в колхоз, откуда возврата нет. Юркеш Хмель с головой уходит в организацию социалистического соревнования между комсомольско-молодежными агрегатами колхоза «Заря коммунизма», Лобанов садится за баранку колхозного грузовика, Горовой возглавляет колхозную художественную самодеятельность и, переодевшись цыганкой, безобразно пляшет перед приехавшей в село съемочной группой телепередачи «Алло, мы ищем таланты». Неупокоенные невесты захлопывают для вернувшихся солдат дверь между мирами; их "обман" сродни укусу, которым неживые и немертвые невесты Дракулы обращают своих жертв в нежить.



Именно такими Невестами Дракулы предстают героини вампирского нуара Одесской киностудии «Тепло родного дома» Вера, Надя и Люба - три "странных сестры" (сценарист Василий Решетников прямо отсылает зрителя к заимствованным Стокером у Шекспира трем "макбетовским" зло(вещим) сестричкам, а режиссер Геннадий Карюк - к их экранному воплощению в пионерских картинах Теренса Фишера и Анны Прохазковой), дочери скоропостижно скончавшегося прямо в поле председателя колхоза «Дружба» Александра Подгурского. Старшая дочь "немертвого" председателя Вера открывает любовную охоту на вновь назначенного колхозного председателя Ивана Кужеля, счастливо женатого семьянина с маленьким ребенком. Верой - бригадиром кормодобывающего (sic!) отряда - движет хтоническое вампирское желание: востановить утраченную инцестуозную связь с темным отцом-любовником, воплощенным в фигуре нового Председателя, "приписать" Кужеля к "иному" порядку Нежити. Младшие сестры тем временем преследуют своих жертв (хищная камера оператора Виктора Крутина помещает зрителя на место кровавых жниц, выбирая полускрытые ракурсы - из зарослей деревенского бурьяна, сквозь штакетины покосившегося забора): Надя крутит роман с механизатором Митей, пытаясь вернуть в колхоз завербовавшегося на Север жениха Пашу, а Люба манипулирует вернувшимся из армии женихом Мишей.



Фильм Карюка и Решетникова полемизирует с вышедшими десятилетием раньше картинами, в которых число "странных сестер" - невест Дракулы было доведено до четырех. Героини фильма Одесской киностудии «Мои дорогие» - Антонида, Лида, Шура и Маша Петровы - всю жизнь работают доярками в совхозе «Заря». Число четыре по замыслу режиссера Ярослава Лупия и сценаристки Веры Кудрявцевой должно указывать на полноту, завершенность совхозного Небытия. «Избаловали нас, ох, избаловали, - смущенно комментирует неловкие попытки директора совхоза Аркадия Евгеньевича построить механизированную молочную ферму старшая сестра Антонида, приученная репрессивной яровизацией жить по принципу «Жизнь это боль»: - После войны доярка все делала: и доила, и кормила, и поила». В «Дракуле Энди Уорхола», вышедшем на экран одновременно с «Моими дорогими», граф Дракула пытается получить теплую кровь четырех дочерей маркиза ди Фиоре - Эсмиралды, Сафирии, Рубинии и Перлы. Четыре странных дочери - Викторица, Эугения, Иляна и Анка - и у потомственного колхозного хлебороба Ариона Карамана из фильма мастеров студии «Молдова-филм» Виталия Демина и Бориса Шустрова «Родной дом». Четыре дочери Карамана -это число креста: символ Закона, стоящего на пути вампира, инцестуозного субъекта, стремящегося к кровному родству с объектом своего желания (не случайно «Родной дом» снят по мотивам романа Анны Лупан с откровенно вампирским названием «Третьи петухи», а действие в нем происходит в селе Три Ягненка).

Возвращениие из Заграницы.

Вернувшийся на Родину - в утробу Родины-матери, т.е. в небытие, из-за Границы - фактически, "с того света", совершает практически невозможное даже в мире нежити; вот почему такой персонаж легко распознается односельчанами и игроками Мира тьмы как Ревенант, претерпевший становление-оборотнем в скважине между двумя загробными мирами.

Овчар Стефан Суббота из фильма Михаила Терещенко, названного с характерной прямотой «Возвращение», после 15 лет, проведенных в США, решает навестить родное село на Верховине. Герои фильмов из Закарпатской региональной линейки всегда несут печать широко распространенной в этих краях ликантропии, но сценарист Матвей Тевелев вводит в историю американских скитаний Субботы эпизод, не оставляющий у зрителя никаких сомнений. Подписав в 1943 году контракт с кинокомпанией «Метро Голдвин Майер», Суббота отправляется на Аляску на съемки фильма «Один среди волков», где ему приходится душить волка голыми руками в безобразной снафф-сцене. Другой карпатский оборотень - бывший буковинский крестьянин Руснак, герой мирдовженковской картины Ивана Миколайчука «Такая поздняя, такая теплая осень» решает навестить родные края после долгой беззаботной жизни в Канаде. Едва ступив с трапа самолета в комфортабельный "интуристовский" «Икарус», Руснак на радостях слепнет. Слепота - характерная особенность старого волка из фильмов о дервольфах; впрочем, сценарист Виталий Коротич, журналист-международник, десятилетиями бесстрашно смотревший в американское «лицо ненависти», на всякий случай дает понять, что "старые волчьи раны" Руснака вызваны порывом ветра с американского полигона, «где испытывали всякую пакость».



Еще более откровенны создатели фильма «Серый волк» - режиссер Тамара Родионова и сценарист Сократ Кара-Демур, экранизировавшие роман Евгения Пермяка «Сказка о сером волке». После 40 лет, проведенных в США, Трофим Бахрушин решает навестить родное село Бахруши и проведать брата Петра, ставшего председателем колхоза «Коммунистический труд». Пораженный успехами, достигнутыми хозяйством брата, заручившегося покровительством сумрачного секретаря колхозного парткома Дудорова и вездесущего секретаря райкома Стекольникова, Трофим решает было остаться на родине, но разум берет верх, и оборотню - при помощи друга, отважного американского журналиста Джона Тейнера - удается бежать «старым зверем через молодой березняк». Человечья личина Трофима не может обмануть ни зрителей, ни деревенскую старуху Пелагею Кузьминишну, рассказывающую о побеге вервольфа шамкающим беззубым ртом: «Тихой лунной ночью он тайно покинул Бахруши, не вильнув даже хвостом на прощанье за хлеб-соль спящему селу...» Овчару Субботе из «Возвращения» повезло меньше: фасцинированный фасциями колосьев в советском гербе, он проникается фашистской трескотней председателя сельхозартели «Утро» Илько Васильевича: «Моя земля – соломинка, а наша – сноп!» и, забыв о своей благоустроенной ферме на Среднем Западе, увязает в колхозном строительстве.

Не случайно предприимчивый Марк Рейн-Хаген и братья Уики, решившие в 1991 году - после стремительного сворачивания проекта "Мир колхозной тьмы" - перезапустить популярную игровую франшизу, объединили свои усилия в компании White Wolf. Название это прямо отсылает к самому известному русскому человеку-волку Сергею Панкееву - лишенному телесной и персональной идентичности пациенту Фрейда. Панкеев, взявший себе тотемическую кличку "Белый волк", навеянную повторяющимися ночными кошмарами («Мне снилось, что я лежу ночью в своей постели ногами к окну. Неожиданно окно само собой распахнулось, и я со страхом увидел, что на большом дубе перед окном сидят несколько белых волков. Волки были совсем белые. В испуге, очевидно боясь, что они меня съедят, я закричал и проснулся»), сумел - как и его кинематографические коллеги-оборотни из Мира тьмы - убежать из Советской России, но - в отличие от Субботы, Руснака и Бахрушина, смелости вернуться на Родину в попытке преодолеть кризис идентификации, ему хватало только в изнурительных снах.


В шестом выпуске Краткого путеводителя по Миру колхозной тьмы: Призраки Мира Тьмы: Geist aus der Unterwelt: Возвращение Отходника -  Фантом: Пришествие Горожанина.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments