moskovitza (moskovitza) wrote,
moskovitza
moskovitza

Category:

Twilight in the Underworld: с «Ночи Председателя» до «Юркиных рассветов» - 7.




Предыдущий выпуск здесь


Обливион: Спектры Мира тьмы.

Сельская глубинка, притягивающая призраков Мира тьмы - это Земли забвения, глубинный слой колхозного мира, где все подернуто ветхостью и разложением, превосходящим результаты самых дерзких усилий партийно-хозяйственных вампиров-Маскировщиков. Земли забвения населены Спектрами - колхозными привидениями, завершившими земные дела, оставленными и забытыми своими родственниками, доживающими последние дни в заброшенных деревнях (домовые), лесах (лешие) и лугах (феи). Только полусгнившие корни удерживают их от окончательного погружения в колодец Забвения.



Обливион: Домовые.



Спектры-Домовые держатся за свои покосившиеся, вросшие в землю избы. Баба Маня и дед Филипп из «Рябиновых ночей» Виктора Кобзева и Ирины Васильевой отказываются покидать свой старый дом в неперспективной деревне Мартьяновке и заручаются поддержкой молодого колхозного механизатора Татьяны Базановой, муж которой легкомысленно мечтает о новом благоустроенном коттедже на центральной усадьбе. Дряхлая старуха Сайкал-апа с выжившим из ума аксакалом Джунусом до последнего вздоха защищают пустые дома в обезлюдевшем высокогорном киргизском аиле, заманив в свои сети дембеля Сакы («Долина предков» Кадыржана Кыдыралиева и Мурзы Гапарова). Старик Филипп Кузьмич из фильма Александра Воропаева «Не забудь оглянуться» втягивает другого ревенанта - воина-афганца Павла, вернувшегося на родительское пепелище в заброшенной деревне, в войну с бандой Шабашников, возглавляемых безжалостным Тяпой. В Седьмом Гурте, затерявшемся в бескрайних казахских степях, доживают отшельниками свою жизнь герои фильма Леонида Осыки и Анатолия Ткаченко «Войдите, страждущие!» - дед Матвей и безнадежно влюбленная в него баба Верунья, приютившие вернувшегося из армии пастуха Леньку и девку Маруську.



Старики-домовые могут собираться в группы, как участники самодеятельного хора долгожителей из «Старых воробьев» Алеко Нинуа и Григола Чиковани, составлять странные квази-любовные треугольники, как старые насельники умирающего села Антон, Алена и Галя из «Легкого хлеба» Владимира Орлова и Кристины Лялько или последние жители заброшенной белорусской деревеньки Вешки – Микита, Василь и Ганна (Галина Макарова, по праву считающаяся "лицом" линейки Спектров) в фильме Игоря Добролюбова и  Алексея Дударева «Осенние сны», сбиваться в шайки (зловредная старуха Анзират по кличке "Бабушка-генерал" из одноименного фильма Мелиса Абзалова и Рихсивоя Мухамеджанова со своими подручными - стариком Холматом и старухой Мастон держит в страхе маленький узбекский кишлак, а банда старых колхозных панков - дедов Максима и Лаврентия и бабок Алены и Веры (снова Галина Макарова) из «Однолюбов» Марка Осепьяна и Николая Лырчикова терроризирует колхозное начальство, пытающееся выгнать их из старых изб), но чаще сопротивляются и умирают в одиночку.



Телятница Фрося из фильма Александра Покровского «Печка на колесе» (телевизионной версии спектакля театра имени Моссовета по пьесе Нины Семеновой) категорически отказывается покидать родной дом в неперспективной деревне, утаскивая за собой в небытие пятерых детей.  Последние дни доживает проработавший всю жизнь на неприметной должности колхозного плотника Иван Климович со старой женой Марьей (непременная Галина Макарова в фильме Виталия Дудина и Анатолия Кудрявцева «Иван»; в вышедшем спустя пять лет фильме-спектакле Владимира Андреева и Надежды Марусаловой «Иван» свою сценическую версию сварливой старухи предложила зрителям Руфина Нифонтова). Скотовод Сосана из «Большой зеленой долины» Мераба Кокочашвили и Мераба Элиозишвили не желает оставить пастбище в Зеленой долине, где должны начаться геолого-разведочные работы, и переселиться на современную благоустроенную ферму. Трагически гибнет муж старушки Кайрене, отказавшейся покидать свою усадьбу - единственную уцелевшую в неперспективной деревне Будряй  («Жизнь под кленом» Казимираса Мусницкаса и  Ромуальдаса Гранаускаса).



Неприкаянный немощный старик Касьян Нефедович хоронит на заброшенном деревенском кладбище жену Евдокию Кондратьевну, с которой он доживал  свои дни в богом забытой деревеньке (сентиментальную повестушку Бориса Васильева «Вы чье, старичье?» экранизировали дебютант Василий Пичул в 1982 году и  маститый Иосиф Хейфиц в 1988-ом). Дед Василий с женой Пелагеей из фильма Георгия Кузнецова и Владимира Акимова «Прости – прощай» решают до последних минут остаться в своем старом доме в деревне, попавшей в зону затопления строящейся ГЭС, рядом с уходящими под воду могилами четырех сыновей. Аксакал Борош ава (последняя кинороль великого Муратбека Рыскулова в фильме Геннадия Базарова «Улица» по сценарию Мурзы Гапарова) со своей старухой-женой (Алиман Джангорозова) отказывается покидать саклю в маленьком киргизском кишлаке Беш-Кемпир, который должен уйти под воду рукотворного Токтогульского моря вместе с могилами предков. Вдовые односельчанки, Александра Матвеевна (конечно же Галина Макарова) и Елизавета Егоровна из фильма Сергея Микаэляна «Вдовы» по сценарию Юлия Дунского и Валерия Фрида, проводят большую часть оставшегося им  времени земной жизни не в своем покосившемся деревенском доме, а на могиле погребенных ими в годы войны неизвестных солдат. А старый Сердюк из «Родника для жаждущих» Юрия Ильенко, оставшись один в пустой деревне после отъезда сыновей, сам сколачивает себе гроб, ставит посреди дома и ложится в него помирать.

Обливион: Лешие.



Спектров-Леших удерживают в Землях забвения корни деревьев и кустарников. Лесник Никита Тыркич из психоделик-панка Валерия Пономарева и Алексея Дударева «Соседи» находит себе пристанище в глубоком дупле старого вяза. Старый лесник Багир из «Сказки старого дуба» Фикрета Алиева и Гусейна Мехтиева до последнего охраняет от корыстных колхозников вековой дуб. Старый охотник Иман из «Обиды старого охотника» Рафаэля Гаспарянца, взяв в заложники умного маленького внучка Тарасика, защищает старое дерево от набегов односельчан. Старейшина туркменского аула Алов-ага из фильма Мереда Атаханова «Джигит всегда джигит» по сценарию Байрама Абдуллаева и Аркадия Инина защищает древнюю чинару от молодого председателя колхоза Джепбара. «Пока шумит старая чинара своей листвой, будем живы и мы», - вторит Алов-аге узбекский аксакал Очил-бува из фильма Загида Сабитова «Чинара», поставленного по мотивам одноименного романа Аскада Мухтара (взяв в заложники внука Акбар-али, старик пытается вернуть своих детей в родной кишлак).



Герой фильма Максима Смагулова «Человек-олень» безумный лесник Актан, живущий со своей немой теткой в покинутом людьми ауле, защищает высокогорную рощу от лесозаготовителей. Старый гуцул-лесничий Шорбан из фильма Ричарда Викторова и Игоря Шишова «На зеленой земле моей...» защищает карпатский лесной масив Олений верх от хищнической вырубки, затеянной директором леспромхоза Кирилюком. Старик Ростом Саркисян, потомственный лесничий по кличке "Боров" из фильма Баграта Оганесяна и Гранта Матевосяна «Хозяин» защищает леса от расхитителей, время от времени появляющихся в затерявшейся в горах армянской деревушке. Призрак старого лесника Никодима Зимовца приходит к внуку Василю, чтобы убедить его встать на защиту вековой Лиминской дубравы на Чериковщине от предприимчивых дельцов из леспромхоза («Пуща» Валентина Врагова по мотивам романа Виктора Карамазова). Старый лесник Абдрахман Бегимбетов из фильма Болата Омарова и Геннадия Бочарова «Выше гор» всю жизнь защищает собственноручно высаженные на горных склонах ельники и яблоневые сады, отвлекаясь только на похороны своих постоянно умирающих детей.

Дедушка Гигия из одноименного фильма Закарии Гудавадзе по переработанной легендарным секретным агентом Юрием Кротковым новелле Григора Чиковани, защищает старую виноградную лозу от набегов колхозников и своего внука - маленького агро-дампира Дато. Одинокий старик-виноградарь Кристиан Лука - герой фильма Вадима Лысенко «Когда улетают аисты» по сценарию Валерия Гажиу - неутомимого певца призрачного молдавского села Редю-Маре (в эту локацию игроки Мира тьмы возвращаются в фильмах «Горькие зерна» и «Десять зим за одно лето») защищает от выкорчевывания старый виноградник. Старый виноградарь Ильяс-киши защищает от панкующего председателя колхоза Сабита Омароглу старый виноградник в фильме Эльхана Касумова «Старый причал» по сценарию Сабира Алиевича Азери и Фархада Агамалиева.


Обливион: Родовые корни.




Последнюю надежду Спектры возлагают на родовые корни, пытаясь всеми правдами и неправдами вернуть в Земли забвения своих детей, чудом вырвавшихся из плена колхозной тьмы. Восьмидесятилетний старик-родновер Федос Ходас из деревни Белые Росы в одноименном психоделик-панке Игоря Добролюбова и Алексея Дударева молится богу Солнца, чтобы вернуть трех взрослых сыновей-отходников в идущее под снос неперспективное село. Старик Ермолай Воеводин из мелодрамы Василия Шукшина «Ваш сын и брат» мечтает собрать своих четырех сыновей под крышей старого деревенского дома. Старый колхозный инвалид-ревенант Александр Петрович Егоров из фильма Евгения Васильева и Леонида Фролова «Во бору брусника» отправляется с женой Ксенией в город, чтобы перед смертью увидеть своих пятерых детей, покинувших родное гнездо. Старый крестьянин Минаго Иремадзе из фильма Отара Абесадзе «Скоро придет весна» едет в город в тщетной надежде упросить вернуться в мертвую деревню двух своих сыновей, наслаждающихся комфортом городской жизни. Старик Бахри из фильма Ефима Абрамова и Эльхана Касумова «Старики, старики...» по мотивам повести Ахмеда-ага Муганлы «Чобанбаяты» едет в город, чтобы уговорить троих хорошо устроившихся в новой жизни сыновей вернуться в родное горное село. Суровый и гордый старый джигит Алхас Чанба из фильма Шота Манагадзе по сценарию Александра Витензона «Кто оседлает коня?» едет в город с намерением вернуть своих сыновей, берет в заложники внука Бекну и возвращается с ним в маленькое абхазское село, чтобы привить ему любовь к труду на земле. Восьмидесятилетняя Ева из мелодрамы Ланы Гогоберидзе и Заиры Арсенишвили «День длиннее ночи» удерживает своего внука в заложниках в опустевшей горной грузинской деревне и не разрешает приехавшей за мальчиком матери Дареджан увезти его в город. Только смертельная болезнь заставляет деда Джумагали из фильма Лейлы Аранышевой «Вместе» по сценарию Александра Баранова и Бахыта Килибаева, до последнего удерживавшего в казахском селе своего шестилетнего внука Ахана, отпустить его в город к родственникам.

Обливион: Феи и Эльфы.



Большую часть времени  Спектры проводят в призрачном мире грез: заброшенные села и покосившиеся избы представляются им возродившейся из небытия идиллической деревней, волшебным пристанищем эльфов и фей. В больном воображении конюха-пенсионера Кельсы Иваныча (колоритный Леонид Иудов) из фильма Юрия Игорева и Бориса Шустрова «Светлая речка Вздвиженка» его заброшенная деревушка в Красном Приволжье становится пасторальным колхозным сканзеном, неудержимо манящим людей: "А народ в деревню прибывает, это я вам говорю», - делится безумный старик своими абсурдными видениями с блаженным председателем, отправляющим его последнюю захудалую лошаденку на скотобойню (таким же способом расправляется председатель молдавского колхоза с клячей Албу - любимицей старого колхозного конюха Василе в фильме Сергея Иорданова «Старик коня водил»). Онейрическую природу таких не привязанных к реальности видений открыто демонстрируют создатели психоделик-панка «Летние сны» - режиссер Виталий Кольцов и сценарист Анатолий Софронов: "Товарищ дед Слива, где мы находимся?» – спрашивает ушатанный «Кубанским игристым» завсегдатай станичного кафе «Восход» по кличке "Профессор". «Мы? На Галапагосских островах!» - уверенно отвечает колхозный оборотень-онейронавт Слива.

Блаженными буколическими островами счастливого безвременья предстают колхозные деревни в фильмах о Привидениях-Феях, мнущих босыми ногами изумрудную зелень заливных лугов, пьющих росу из чашечек полевых колокольчиков и манящих селян и заезжих горожан своими сладкозвучными песнями.



Колхозная Фея Анна Антипова из фильма Владимира Назарова и Виктора Потейкина «Трава зелена» уводит в густом предрассветном тумане стадо коров на заброшенное займище, раздвинув своими «золотенькими рученьками» прибрежные камыши, следит за своей первой любовью  - водяным Иваном, устроившимся работать на речной пароход, а за кадром звучит ее тревожный манящий зов: «Давай сбежим скорее в поле, Давай посмотрим на зарю!» и совсем уже жуткое: «Давай походим темным лесом, Давай разбудим соловья!» Едва не разбудила лихо юная Фея Лена из фильма Сергея Линкова и Радия Кушнеровича «За Ветлугой-рекой». Профессиональная плакальщица, кличущая мертвых тонким пронзительным голосом, проходящим сквозь землю («Ой ты встань-восстань, ты мой дедушка, ой скажи-отзовись ой из сырой земли», - причитает она голосом знаменитой "мертвой невесты" Евгении Смольяниновой), своей песней сводит с ума немолодого руководителя фольклорного ансамбля Георгия Егоровича, чудом избежавшего манящих черной глубиной деревенских колодцев и припорошенных метелью речных омутов. Прелестная Фея Лучийка Бостон из фильма Иона Скутельника и Константина Шишкана «Как стать знаменитым» целыми днями бродит по живописным окрестностям родного молдавского села среди вечно цветущих яблонь, кружит голову киномеханику Петре Чиримпею и зоотехнику Валерьяну Шаптебою и поет голосом Анастасии Лазарюк: «Не где-нибудь хочу я стать невестой, Не где-нибудь стать матерью хочу, Здесь, на земле своей Молдовы, Хочу свой дом построить я!» Сразу после завершения проекта "Мир колхозной тьмы" актрисы, исполнившие роли Фей в этих картинах, поспешили покинуть Земли тьмы: сыгравшая Анну Антипову Ирина Резникова бежала в Финляндию, а Янина Лисовская (Лена) и Алена Беляк (Лючийка) - в Германию.



Основная задача сумеречных Фей - любой ценой затянуть в Земли забвения своего суженого, живого или мертвого, чаще всего - при помощи манипуляций с детьми-подменышами. В «Асином счастье» Андрона Михалкова-Кончаловского по сценарию Юрия Клепикова фея Ася Клячина (Ия Саввина), приняв образ юродивой колхозной поварихи, отказывается от выгодной партии с горожанином Чиркуновым в надежде приворожить непутевого шофера Степана, от которого она ждет ребенка. В разделившем с «Асиным счастьем» "полочную" судьбу фильме Гавриила Егиазарова «Только три ночи» по сценарию Александра Борщаговского колхозница Люба Ермакова (Нина Гуляева), в одиночку воспитывающая маленького сына, заманивает своего старого возлюбленного - женатого сельского киномеханика Николая - в неперспективную деревню Бабино под более чем сомнительным предлогом («У нас тут тоже кругом богатства, вот: желуди, ягоды, грибы»). В «Осенних свадьбах» Бориса Яшина - единственном из фильмов "фейской" линейки второй половины 60-х, прорвавшемся в прокат и даже ухитрившемся получить поощрительный приз жюри Международного кинофестиваля 1968 года в Локарно, слабоумный колхозный водовоз Наташа (Валентина Теличкина) ходит по инстанциям, требуя, чтобы ее расписали с отцом будущего ребенка, погибшим на ее глазах трактористом Михаилом. Сценарист-мирдовженковец Виктор Говяда, очевидно, вдохновлялся газетными историями о «посмертном браке» — брачном союзе с покойником, который удалось заключить француженке Ирэн Жодар со своим женихом Андрэ Капра, погибшим во время прорыва плотины Мальпассе в 1959 году (возможно, именно злободневность картины подкупила жюри швейцарского фестиваля: французские кинематографисты удосужились обратиться к трагедии во Фрежюсе лишь в 2004 году, когда на экраны вышел полнометражный дебют Робена Кампийо с неслучайным названием «Ревенанты», впоследствии переработанный в одноименный сериал). У Говяды причина трагедии - не техногенная катастрофа, а подрыв под гусеницами трактора Михаила бомбы, оставшейся в поле со времен войны (стандартный прием вовсплуатации, списывающей любые проявления Нехватки на «тревожное эхо войны», широко используется в Мире тьмы: в «Деревенской истории» Виталия Каневского по сценарию признанного мастера призрачной линейки Виктора Потейкина взрыв нацистской мины едва не уносит жизнь звеньевого тракторной бригады Гришки, влюбленного в прелестную заложную русалку - паромщицу Дарью (Елена Соловей), уже отправившую одного из своих мужей под лед Ганькиной заводи; в мирдовженковском сериале «Два дня в начале декабря» второй секретарь сельского райкома Анна Сергеевна Кулешова не может сосредоточиться на борьбе с колхозным дефицитом, пока ее нелюбимый муж – дуболом-майор Коля обезвреживает неразорвавшуюся бомбу).




Гораздо более редкими являются эпизоды Мира тьмы о колхозных эльфах: мужчинам-фэйри значительно труднее обмануть доверие своих жертв, чтобы заманить их в Земли тьмы. В фильме признанных грандов "призрачной" линейки Владимира Назарова и Виктора Потейкина «Право любить», составляющем эльфийскую пару их фейскому эпизоду «Трава зелена», эльфом оказывается председатель колхоза в Нечерноземье Федор Алексеевич Волохов (лиричный Иван Шабалтас), под жуткие даркфолк-панковые завывания ансамбля Надежды Бабкиной «Русская песня» пытающийся пробудить в колхозниках чувства любви к земле, деревне, колхозу и односельчанам и затягивающий эльфийскими заговорами в омут любовной страсти мечтающую сбежать в город школьную учительницу из Макарьино, гордую РСП Лену (Ирина Малышева). Колхозный зоотехник-эльф Юозас (Чесловас Стонис в фильме Альгирдаса Араминаса и Ромаса Гудайтиса «Счастливый невезучий человек»), безумный сорокалетний холостяк, живущий со своей пожилой матерью, втирается в доверие к милым деревенским детишкам, рассказывая им о радости свободного труда на родной земле, и отчаянно пытается при помощи приворотов вернуть в родное село свою тайную возлюбленную - юную Кристину (Броне Мария Брашките, одновременно снимавшаяся в психоделическом «Приморском климате» Роланда Калниньша), уехавшую учиться в Вильнюсскую консерваторию. Деревенский паренек-эльф Алексей Горохов (Кирилл Дворский в фильме короля евротрэша Александра Полынникова «Поживем - увидим» по сценарию опытного "призрачника" Радия Кушнировича) умело притворяется чудаком и сумасбродом, чтобы убедить односельчан в прелестях деревенской жизни, но когда ему требуется сорвать автобусную экскурсию школьников в заветный город, чтобы удержать их на уборке гниющей в поле картошки, он прибегает к эльфийской магии, превращая деревенскую автобусную остановку в Scheinbushaltestelle - остановку-фантом (стоит напомнить, что такие «фиктивные остановки» начали устанавливать в Европе вблизи психиатрических лечебниц лишь с 2006 года).


Начинающего игрока обычно пугает множество персонажных линеек Мира тьмы и необходимость выбирать между ними. Но поскольку "Мир тьмы" - игра со встроенным кроссовером и связным метаплотом, хорошо ориентирующийся в лоре геймер может прокачать практически любого персонажа в любом направлении, используя его предысторию и учитывая уникальную атмосферу каждого эпизода. Умение распознавать правильную атмосферу игры и вживаться в нее, не упуская при этом хода событий - ключевой фактор успешного прохождения Мира тьмы, все эпизоды которого делятся по игровому колориту на три большие группы: Колхозная Готика, Колхозный Панк и Колхозный Готик-Панк, известный также как Мир Dовженко.


В восьмом выпуске Краткого путеводителя по Миру колхозной тьмы: Колхозная Готика - Готичный Председатель - Готичный Секретарь - Готичный Исполкомовец - Матери Тьмы.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments