Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

barahlo

Эй, Мэри Поппинс, ты кто такой, давай, до свидания!



Начало здесь, вторая часть здесь.

 «Если ты хочешь отыскать Вишневую улицу, просто-напросто спроси у полисмена на перекрестке, - советует П.Л. Трэверс, - А если ты ищешь Дом Номер Семнадцать — а скорее всего, так и будет, потому что ведь эта книжка как раз про этот дом, — ты его сразу найдёшь». Это, несомненно, совет из разряда «плохих». Во-первых, каждый советский и пост-советский читатель знает, что к милиционеру на улице нельзя не то что подходить с вопросами, но даже и встречаться с ним взглядом небезопасно. А во-вторых, на Вишневой улице, построенной для съемок фильма «Мэри Поппинс, до свидания», нет Дома Номер Семнадцать. Точнее говоря, на Вишневой улице вообще нет домов с номерами, кроме одного – той самой сырной лавки Paxton & Whitfield под номером 93.



Кинооператор Валентин Пиганов старается не упускать из объектива своей камеры номер 93: с него – прямо на титрах - начинается и им заканчивается фильм, и все сколько нибудь значимые события происходят на его фоне. Число 93 особенно дорого сердцу любого кроулианца, поскольку такова изопсефическая сумма для каждого из греческих слов θελημα и αγαπη (thelema и agape - Воля и Любовь), являющихся основными понятиями «Книги Закона». Алистер Кроули предписывал телемитам приветствовать друг друга, произнося слова Закона: «Твори свою Волю: таков да будет весь Закон» и «Любовь есть закон, любовь в согласии с Волей». Гематрическое родство Воли и Любви означает, что они определяют Закон одной идеей, и, следовательно, «93», как число этой идеи, может использоваться в качестве краткого приветствия.

Collapse )
barahlo

Мэри Поппинс, ты кто такой, давай, до свидания!



Начало - здесь

«Книжная» Мэри Поппинс приходит к читателю в трех ипостасях - как строгая воспитательница английской дисциплинарной традиции, как примордиальная Великая богиня и как Магический наставник и духовный учитель.

*


Мэри Поппинс высаживается на Вишневой улице посреди шторма и бури, стремительно, как отважный десантник (это разительно отличает ее от беспечно парящих на зонтиках над европейскими достопримечательностями праздных туристов с популярных на рубеже веков почтовых открыток), достает из бездонного солдатского вещмешка старую походную раскладушку, укладывается на нее, укрывается с головой и наполняет детскую комнату Бэнксов оглушительным храпом (в переводе Леонида Яхнина, к которому еще будет повод вернуться, названным «ровным дыханием») и запахами карболки и скипидара.
Collapse )
barahlo

Мэри Поппинс, давай, до свидания!



Среди аляповатых магазинных вывесок со странными, дикими и необязательными названиями, намалеванных на фасадах домов Вишневой улицы, выстроенной декораторами «Мосфильма» летом 1983 года в пойме Сетуни для съемок картины «Мэри Поппинс, до свидания» - всевозможных John Long, Mc CAW, L. CAW, JOHN BRONS, P. Allen, J.B.ROCHE – внимание зрителей неизменно привлекает одна, выполненная подручными художника-постановщика Виктора Петрова (уже имевшего опыт конструирования «западной» натуры в кинокомиксе «Дорогой мальчик») с необычной для них аккуратностью и точностью в деталях.



93 PAXTON & WHITFIELD 93: именно такой щит украшает узкий – в три окна – трехэтажный дом номер 93 по Джермин-Стрит в лондонском Сент-Джеймсе с 1894 года, когда сюда переехала знаменитая сырная лавка (неизменный поставщик королевского двора), в годы Второй мировой войны переоборудованная в бакалею для снабжения местных жителей. Одним из таких жильцов, вселившимся в квартиру в доме 93 в ноябре 1942 года и прожившим в ней до апреля 1944 года под звон колоколов церкви Св. Якова в Полях и жужжание нацистских крылатых ракет (одна разорвалась совсем рядом – на углу Дюк- и Кинг-Стрит) был легендарный английский маг Алистер Кроули.



Квартира над сырной лавкой Paxton & Whitfield стала последним лондонским адресом пожилого Зверя 666 – Collapse )
barahlo

Моя маленькая боевиана - 2. Что может быть лучше плохой погоды.

Christopher Robin!
Will you kindly shake your umbrella
 and say ‘tut tut it looks like rain!’?

Winnie-the-Pooh

This is the dawning of the age of Aquarius
 Age of Aquarius
Aquarius!
Aquarius!

Gerome Ragni

В мире Эмиля Боева всегда идет дождь, и рассказчик никогда не упускает случая упомянуть об этом в красочных деталях, наигранно извиняясь за излишние подробности: «Если бы я сказал, что идет дождь, можно было бы с полным пpавом упpекнуть меня в том, что я слишком повтоpяюсь. Но в этот вечеp он льет как из ведpа».  И дело, конечно же, не в «описаниях ненастья», придающих «антуража» повествованию, как простодушно решили
Collapse )
barahlo

Моя маленькая боевиана – 1. Господин Никто.



Непритязательные истории писателя Богомила Райнова о похождениях болгарского секретного агента Эмиля Боева в мире капитала, призванные отвлечь читателей популярных приключенческих альманахов «Подвиг» и «Искатель» от казавшегося бесконечным безвременья 70-х годов прошлого века, были изначально обречены на забвение. И все же что-то заставляло этих первых читателей – лысеющих брежневианских криптохолостяков, свидетелей йоги, мумие, прополиса, НЛО, восточных гороскопов и чайного гриба, - любовно собирать многократно прочитанные выпуски боевианы в объемистые конволюты с «владельческими» переплетами и украшать многослойный, как письма сподвижников Пахомия, ледерин твердых обложек простодушным самодельным тиснением.

Какую мудрость укрывали эти фолианты, какое тайное знание хотели сохранить и передать в – невозможное, казалось бы – будущее владельцы этих частных библиотечных собраний, нашедших последний приют на тесных антресолях хрущевок и заколоченных фанерой верандах почерневших от дождей щитовых домиков в садово-огородных фавелах? Может ли вообще быть передан этот странный опыт медленного - длиною в жизнь поколения носителей катакомбной субкультуры – вчитывания в жизнь Эмиля Боева, элегантного и меланхоличного героя своего времени, обособленного человека, денди, фланера, пневматика, практика Темной волны, призвавшего своих последователей на путь самотрансформации?

Для начала - два эпиграфа:Collapse )
barahlo

Моя 10-ка лучших черных кинокомиксов - 3

69.24 КБ

Начало
Продолжение

7. Два клена

В маленьком анимационном шедевре Владимира Дегтярева и Аркадия Снесарева «Конец Черной топи», вышедшем на экраны в 1960 году, последние представители русской нечисти, стражи невидимых врат потустороннего мира – Баба Яга, Леший и Водяной – под натиском бессмысленных и беспощадных мелиораторов вынуждены были покинуть свой лесной форпост - избушку на курьих ножках, веками служившую контрольно-пропускным пунктом на границе двух миров. Конец Черной топи стал началом поиска новых топосов психоделического фронтира, новой топологии перехода в скрытые от обыденного взгляда измерения. Спустя 15 лет Юрий Дубравин, начинающий режиссер детской редакции ЛенТВ, усилиями Глеба Селюнина превращенной в Сад демонов (не случайно именно чёрт (любимец ленинградской детворы Евгений Тиличеев) стал ведущим флагманской передачи «Сказка за сказкой»), и сценарист Валерий Шумилин (участник мобильной арт-группировки «Боевой карандаш», "бомбившей" своими комиксами-плакатами окна Дома журналистов на Невском, инфо-стенды заводских цехов и ЖЭКов, рекламные щиты садов и клубов) - взяв за основу популярную пьесу Евгения Шварца «Два клена», не сходящую с подмостков с 1953 года (в Германии и Австрии без очередной постановки Die verzauberten Brüder до сих пор не обходится ни один театральный сезон), радикально перекодировали главный локус русской нечисти и деконструировали образ его обитательницы. Collapse )
barahlo

Ordinary Dead Man’s Lethe - 1

42.19 КБ

Тогда я спросил Иезекииля, отчего он ел навоз?
Он ответил: «Я желал, чтобы люди поняли смысл бесконечности;
то же делают и индейцы Америки».

Уильям Блейк


Джим, это дерьмо!

Неизвестный зритель с галерки
на каннской премьере «Мертвеца»


Осенью 1975 года в Париже Джим Джармуш открыл для себя волшебный мир кино. Среди сотен картин, отсмотренных оказавшимся на интеллектуальном распутье студентом последнего курса Колумбийского университета в архивах Cinémathèque Française, была одна - тревожная и волнующая история инициатического путешествия за край смерти, полного жестоких ритуальных испытаний, пугающих бытовых запретов и невообразимых пищевых табу, – к которой Джармуш возвращался в мыслях почти двадцать лет, прежде чем решился переложить ее на киноязык родных осин. Так появился «Мертвец» - оммаж американского режиссера легендарной ленте о таинствах обрядов перехода Collapse )
barahlo

Лучшие комиксы и их экранизации -1.

16.64 КБ
Десятилетие хищнической эксплуатации комиксов мировым кинематографом принесло свои неутешительные плоды. Заполонив экраны мультиплексов бесконечной комиксовой жвачкой, дельцы от кино приучили зрителя довольствоваться малым – аплодировать компьютерным ужимкам немолодого супергероя в эластичном боди, натянутом на рейтузы, да восхищаться тем, как артистично смотрит исподлобья немигающим взглядом размалеванный суперзлодей. Кажется, что жанр кинокомикса исчерпал себя, заодно дискредитировав свою графическую основу. Вот почему я решила рассказать о лучших комиксах и их экранизациях.

О комиксах.

Конец 50-х – начало 70-х годов прошлого столетия не случайно называют серебряным веком комиксов. Именно в эти годы появились графические истории о супергероях, заставившие читателей поверить в невероятные способности и силу человека. Расцвет искусства комикса стал возможен благодаря конкуренции так называемой «Большой двойки» Collapse )